Мастер и Маргарита

звёзды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле.

Ничего нет хуже, товарищи, чем малодушие и неуверенность в себе.

Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни - тишиной.

Все будет правильно. На этом построен мир.

У меня скорее лапы отсохнут, чем я прикоснусь к чужому.

– А я действительно похож на галлюцинацию. Обратите внимание на мой профиль в лунном свете, – кот полез в лунный столб и хотел еще что-то говорить, но его попросили замолчать, и он, ответив: – Хорошо, хорошо, готов молчать. Я буду молчаливой галлюцинацией, – замолчал.

Удивительно устроена человеческая память. Ведь вот, кажется, и недавно все это было, а между тем восстановить события стройно и последовательно нет никакой возможности. Выпали звенья из цепи! Кой-что вспоминаешь, прямо так и загорится перед глазами, а прочее раскрошилось, рассыпалось, и только одна труха и какой-то дождик в памяти.

Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

вообще не бывает так, чтобы все стало, как было.

Хай живе вильна Украина!

-Что ты говоришь, Азаззелло?-обратился он к молчащему Азаззелло.
-Я говорю,- прогнусил тот, - что тебя хорошо было бы утопить.

Вопросы крови- самые сложные вопросы в мире.

Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения. Среди лиц, садившихся со мною за пиршественный стол, попадались иногда удивительные подлецы!

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!
©Воланд

Да-с, смерть не замедлила. Она пошла по осенним, а потом зимним украинским дорогам вместе с сухим веющим снегом. Стала постукивать в перелесках пулеметами. Самое ее не было видно, но явственно видный предшествовал ей некий корявый мужичонков гнев. Он бежал по метели и холоду, в дырявых лаптишках, с сеном в непокрытой свалявшейся голове и выл. В руках он нес великую дубину, без которой не обходится никакое начинание на Руси.

Зачем же гнаться по следам того, что уже давно окончено?

- Господин полковник, разрешите спросить?

• Знаю-с, что вы хотите спросить. Можете не спрашивать. Я сам вам отвечу - погано-с. Бывает хуже, но редко. Теперь понятно?

Голова отрезана женщиной, заседание не состоялось, и живу я в вашей квартире. Это - факт. А факт - самая упрямая в мире вещь.

Но вдруг... О, это проклятое слово! Уходя навсегда, я уношу в себе неодолимый, малодушный страх перед этим словом. Я боюсь его так же, как слова "сюрприз", как слов "вас к телефону", "вам телеграмма" или "вас просят в кабинет". Я слишком хорошо знаю, что следует за этими словами.