Какое-то время Болезнь — тогда еще не имевшая названия — нежно ворковала с ним. Подойди поближе, говорила она. Она льстила Леонарду, внушая, что он способен чувствовать больше, чем все остальные, что он восприимчивее, глубже. Посмотрев «напряженное» кино, вроде «Жестоких улиц», Леонард бывал поражен, терял дар речи, и, чтобы вернуть его к жизни, требовались усилия как минимум трех девушек, готовых обнимать его в течение часа. Он бессознательно начал пользоваться своей чувствительностью. Он пребывал «в полной депрессии» в школьном коридоре или на какой-нибудь вечеринке, и вскоре вокруг него с озабоченным видом собирался народ.