Лучший отдых — это перемена отдыха.

Надежность их союза была гарантирована минимально возможным для супругов количеством взаимных обязательств.

Романтики, если им вовремя не повезет, становятся обыкновенными неудачниками.

Я открыл для себя следующее: счастливая жизнь не очень отличается от жизни обыкновенной, а несчастная жизнь совсем не похожа на просто жизнь. И понял, что смогу обходиться в жизни без счастья. Лишь бы несчастий не было.

В юные годы умеешь безотчетно радоваться всем нечаянным благодатям. В зрелые — прикидываешь: чем придется расплачиваться.

Тридцатилетняя женщина может плакать только в двух шагах от водопроводного крана и зеркала.

Память отрицает категорию времени.

Солдатская душа состоит на пятьдесят процентов из воспоминаний и на треть из дум о будущих свободах гражданской жизни.

Есть закон сохранения радостей и счастья, эта масса неизменна. Сегодня убудет — завтра возвратится.

Иногда полезно терять самое дорогое.

Хорошо смотрятся шрамы на теле победителя, они быстро заживают.

Некоторые всякое проявление индивидуальности у других считают индивидуализмом.

Принципиальность — это отвага будней.

Лучше своровать деньги, чем продать за них правду.

Жалость очень опасное чувство. Его нужно контролировать.

Насколько материальны воспоминания? А вдруг и есть они единственная сущность, имеющая логику, а все происходящее в данную минуту — лишь набор случайных совпадений.

Революцию в себе, в каждом деле нужно совершать одним махом, в один день, а потом всю жизнь за нее бороться.

Больные, которые приходят к нему на прием, сами дают ему деньги. И как бы не ему именно дают, доктору Резнику, а вручают их судьбе, как бы откупаются от судьбы, от болезней. Им важнее отдать деньги, чем ему получить.

Не манила меня журналистика с ее непременным требованием заглядывать в чужие души, заданно чем-то восхищаться, излишне негодовать по поводу мелких несовершенств окружающих да еще напускать на себя важность, судить о других людях, которых не очень-то хорошо знаешь.

Иногда я казался себе стариком. Не потому, что прожил долгую жизнь и устал. А потому, что не видел уже впереди ничего такого, о свершении чего можно было бы мечтать.