Алмаз, погубивший Наполеона

Он читал Монтескье и Вольтера, эпикурейца Горация, которого постоянно цитировал, и Тацита, который сказал: «Добровольные рабы создают больше тиранов, чем тираны — рабов».

Для меня «Регент» обладает своей собственной лунной дугой, потому что я поверил в то, что все люди, когда-либо носившие его или владевшие им, отразились в этом великом драгоценном камне.

Когда исторические лица показывают свое истинное лицо, всегда находится кто-то, кто это видит, слышит и запоминает.

Мы всегда желаем сочетать монархию и революцию, — смесь, которая не может не застрять в горле.

Нам нужны короли, даже когда мы обезглавливаем их или изгоняем. Даже когда мы смеемся, мы кланяемся.

Рано или поздно кто-нибудь из толпы выходит и набрасывается на короля или императора.

Наше занятие — проживать жизни других и служить искусству, и каждый писатель знает, когда рассказ окончен.

Мы склонны любить то, что потеряли

У потерпевшего поражение бывает мало друзей.

Фраза «что было бы, если бы» всегда с нами, так же как и «если бы только…».

Большое горе никогда не приходит одно; каждая большая трагедия приходит, задрапированная в маленькую версию самой себя.

Есть друзья, которые полагают, что человек должен знать худшее, даже когда он находится на пределе падения.

Порой войны представляются не битвой между двумя нациями, но между двумя необыкновенными персонажами.

Когда преданные враги соперничают, каждый из них оборачивается через плечо на другого, огорчаясь успехам или радуясь промахам, и оба достигают большего, чем достигли бы каждый сам по себе. Враг — великолепный погонщик.

Жизни вождей часто бывают отмечены одной ошибкой, которая меняет все, что происходит в дальнейшем.

Вещи - это люди которые владеют ими и вещи больше людей ибо могильный камень переживет человека, но, быть может, не его идеи.

Сердце государственного деятеля должно находиться только в голове.

Кто понимает тебя лучше, чем твой враг, всеми фибрами души улавливающий каждое твое движение? Кто лучше предугадывает твои желания, уделяет тебе столько внимания или лучше знает твои уловки? Он просматривает список твоих поступков прежде, чем свой собственный. Он всегда фыркает и небрежно задает вопросы, не опускаясь до того, чтобы выказать слишком большой интерес.

— Иногда мне кажется, что вся жизнь есть приготовление к жизни будущей, — говорит он. — Мы только репетируем, но для всех пьеса кончается одинаково. Даже когда мы ведем разговор о мертвых, он порой замолкает, переместившись в другую страну, населенную теми, кого нет и кто для него теперь недосягаем.

Так стремление королевы к простоте исполнилось в полной мере, ибо что может быть проще тюрьмы?