Все, способные дышать дыхание

А чо сразу еноты говно? Есть и хорошие еноты, просто их никто никогда не видел.

вот же никогда не знаешь, чего у страны неисчерпаемые запасы на случай катастрофы; так вот, знай, читатель: арипипразола и государственных флагов

одно и то же слово для двух человек означает совершенно разные вещи и у нас нет никакого способа это обнаружить, потому что мы привыкли друг под друга подстраиваться, приноравливаться.

В школе срываются уроки, потому что учителям бы самим к кому-нибудь на ручки

никаких претензий к Веред Сарман у него не было, просто она была дурочкой, а уйти от женщины в такой ситуации очень нелегко.

Пусть, пожалуйста, все будет плохо и надо будет спасать; тогда что ни делай – ты молодец.

выйдут с последом сутулые, подслеповатые, обреченные изнурять себя чтением, онанизмом и рефлексией сиамские сестры – вина и невинность, а в целом никто и помнить не будет, что среди всего выпавшего нам была еще и война, короткая маленькая война

...испытывал мучительный стыд – плохо объяснимый, но хорошо понятный стыд перед чужим стыдом.

Если хорошо себя вести, можно не бояться (а если плохо себя вести, мы тебя отдадим арабам в Газу).

Рассказывают, что пытались воспроизвести на животных эксперимент Милграма. По ту сторону стекла - какие-то средние хищники, по эту - ослик, суслик, паукан и прочая мокренькая кисонька. Разряд тока, средний хищник орет и воет, ослик-суслик-паукан: "Не надо так! Ему больно!.." Леволиберальные исследователи: "Мимимимимииииии!" Ослик-суслик-паукан: "Не надо так! Потом найдет меня! Надо сразу убивать!.."

Он давно перестал давиться, как прежде, внезапным чувством вины перед дочерью - чувством жирным, многослойным, густо присыпанным колючей крошкой маленьких, но особо мерзких родительских промахов; теперь у него во рту просто всегда стоял привычный вкус вины, и он все реже обращал на этот вкус внимание, и за это тоже чувствовал себя виноватым.

Мы оба чувствовали себя людьми, достойно выполнившими важную светскую обязанность. Скажем, приближается вокзал, за окошком плывет край перрона, руки заползают в рукава плаща, и взаимная благодарность за то, что поездка прошла без особых неловкостей, на миг представляется порывом к дружбе. Лживое чувство; но вот вам моя карточка, а мне ваша, не будем же звонить друг другу.

Даниэль Тамарчик был уверен, что все извращенцы – очень вежливые, услужливые люди.

Всё это было смертельно страшно и смертельно красиво.

по этой прямой разложены мои козочки; и я пройду и каждую из них поглажу, а некоторых добью.

Артур и до асона умом не блистал, не для этого селекционеры растили свой цветочек

Кто я теперь был на самом деле, подменивший подлинное сострадание бесконечной чередой "добрых дел" и считавший физическую усталость признаком собственной праведности?

Бог просто разрешает нам говорить что попало, потому что нам так легче. Ему нас жалко, он и разрешает  нам делать всякое, чтобы нам было легче, вот нам и легче.