Мир Льда и Пламени

Между тем два могучих короля с заката объединились ради общего дела и кинули клич своим ратям, преисполнившись решимости навсегда покончить с Эйгоном. Из Хайгардена с огромным воинством выступил король Простора, Мерн IX из дома Гарденеров. Под стенами Золотой Рощи, родового замка дома Рованов, он встретился с королем Утеса, Лореном I Ланнистером, который привел собственное войско из Западных земель. Под началом обоих королей собралась наивеличайшая сила, которую когда-либо видел Вестерос: воинство в пятьдесят пять тысяч человек, в том числе около шести сотен лордов, великих и малых, и более пяти тысяч конных рыцарей. «Наш железный кулак», – бахвалился король Мерн. За ним скакали четверо его сыновей, а оба внука-отрока сопровождали его как оруженосцы.

Оба короля надолго в Золотой Роще не задержались: воинство такой величины должно беспрестанно пребывать в пути, дабы не объесть дочиста всю округу. Выступив не мешкая, соратники выдвинулись на северо-восток через высокие травы и золотые пшеничные поля.

Известие об их приближении Эйгон получил, будучи у себя в лагере близ Божьего Ока, после чего собрал войска и выдвинулся навстречу новым врагам. Рать, которой он повелевал, была впятеро меньшей, нежели у двух королей, и по большей части состояла из людей, присягнувших речным лордам, чья верность дому Таргариенов являлась новообретенной и неиспытанной. Впрочем, с невеликим войском Эйгон мог двигаться намного быстрее неприятеля. У городка Каменная Септа к Завоевателю присоединились обе его королевы со своими драконами. Рейнис прибыла из Штормового Предела, Висенья же – с полуострова Расколотая Клешня, где она приняла немало пылких обещаний верности от местных лордов. Втроем Таргариены взирали с небесной высоты, как воинство Эйгона переправляется через верховья Черноводной и устремляется на полдень.

Обе рати сошлись посреди обширных открытых равнин за Черноводной, близ места, где однажды проляжет Золотая дорога. Оба короля возрадовались, когда вернулись их разведчики, поведавшие о численности и местоположении войска Таргариенов. Оказалось, что на каждого воина Эйгона у его противников приходилось пятеро, а неравенство в числе лордов и рыцарей было и того значительней. И место было открытое, просторное – насколько хватало глаз, все трава да пшеница, для тяжелой конницы лучше и не придумаешь. Эйгон Таргариен не занимал возвышенности подобно Орису Баратеону во время Последнего Шторма; и земля была твердая, не размокшая. Не досаждал им и дождь – день выдался безоблачный, хотя и ветреный, непогоды не было уже более двух недель.
Король Мерн привел на битву в полтора раза более людей, нежели король Лорен, и потому потребовал себе чести повелевать главными силами. Его сыну и наследнику Эдмунду доверили передовой отряд. Король Лорен со своими рыцарями составил правое крыло, лорд Окхарт – левое. Поскольку никаких естественных преград, дабы прикрыть боевые построения Таргариенов, не имелось, короли намеревались обойти Эйгона с обеих сторон, а после ударить с тыла, пока их «железный кулак», гигантский клин закованных в броню рыцарей и высоких лордов будет сокрушать середину неприятельских порядков.

Эйгон Таргариен выстроил своих людей неровным полумесяцем: середина ощетинилась копьями и пиками, далее встали лучники и арбалетчики, по бокам – легкая конница. Начальствование над войском он вручил Джону Мутону, лорду Девичьего Пруда, одному из первых бывших недругов, перешедших на его сторону. Сам король намеревался быть подле своих королев и вести бой с высоты небес. Эйгон, как и его враги, также приметил бездождье: трава и колосья вокруг были высоки, тучны... и очень сухи.

Таргариены выждали, пока не запели трубы, и два короля не двинулись вперед под сонмом знамен. Король Мерн на своем золотом жеребце самолично возглавил натиск на середину строя; позади Мерна сын его Гавен вез королевский стяг – огромную зеленую руку на белом поле. С ревом и кличами, подстегиваемые звуками рогов и барабанов, Гарденеры и Ланнистеры устремились сквозь град стрел на своих врагов, расстраивая ряды копейщиков Эйгона и сметая их с пути. Но к тому часу Завоеватель и его сестры уже взмыли в небеса.

Эйгон на Балерионе реял над вражескими порядками в вихре копий, камней и стрел, раз за разом низвергаясь, дабы обдать противников огнем. Рейнис и Висенья сеяли пламя по ветру, в сторону неприятеля и позади него. Сухая трава и несжатая пшеница вмиг занялись. Ветер раздул огонь и понес дым в лицо надвигающимся рядам двух королей. Запах пожара перепугал коней, а сгустившийся дым слепил глаза и скакунам, и всадникам; когда со всех сторон выросли стены пламени, строй их начал рассыпаться. Воины лорда Мутона, находясь в безопасности с подветренной стороны, ожидали со своими луками и копьями и с легкостью расправлялись с опаленными и горящими людьми, что, шатаясь, выбирались из сего ада.

Пламенное Поле – так впоследствии прозвали ту битву.

Свыше четырех тысяч человек сгинули в огне. Еще тысяча пала от мечей, копий и стрел. Десятки тысяч обгорели, некоторые столь сильно, что шрамы от ожогов остались у них на всю жизнь. Среди погибших оказался и король Мерн IX, а также его сыновья, внуки, братья и прочие родичи. Один из королевских племянников прожил еще три дня. Когда он скончался от ожогов, вкупе с ним ушел в небытие и дом Гарденеров. Король Утеса Лорен выжил – осознав, что битва проиграна, прорвался на коне сквозь стену огня и дыма в безопасное место.

Таргариены потеряли менее сотни бойцов. Королева Висенья получила стрелу в плечо, но скоро оправилась. Пока драконы Эйгона пожирали мертвецов, по велению Завоевателя мечи павших были собраны и отосланы вниз по реке.

На другой день пленили и Лорена Ланнистера. Король Утеса сложил меч и корону к ногам Эйгона и, преклонив колена, принес ему вассальную присягу. И Эйгон, блюдя свое слово, поднял побежденного врага на ноги и утвердил во власти над его же землями, назвав Лорена лордом Утеса Кастерли и Хранителем Запада. Знаменосцы лорда Лорена последовали сему примеру, и так же поступили и многие лорды Простора из числа переживших драконье пламя.

Висенья, старшая из троицы Таргариенов, была воительницей не хуже самого Эйгона, и в кольчуге ей было столь же удобно, сколь и в шелках. Она носила валирийский длинный меч, именуемый Темной Сестрой, и владела им искусно, поскольку сызмальства упражнялась в том вкупе со своим братом. Висенья обладала строгой, суровой красотой, пусть и были у нее серебристо-золотые волосы и лиловые глаза Валирии. Даже те, кто любил ее более других, находили, что Висенья жестка, серьезна, беспощадна; также поговаривали, что она знает толк в ядах и не чурается темных искусств.

У младшей же Рейнис было все то, чего не имелось у ее сестры: игривость, любопытство, порывистость и склонность к полетам воображения. Не будучи истой воительницей, Рейнис любила музыку, танцы и поэзию, благодетельствовала многим певцам, актерам и кукольникам. Кроме того, говорили, что Рейнис проводит на драконьей спине более времени, нежели ее брат и сестра вместе взятые, ибо превыше всего она любила полеты. Люди слышали, как однажды королева заявила, что-де желает прежде конца своей жизни вместе с Мераксес перелететь Закатное море, дабы узреть тамошние дальние берега. В то время как верность Висеньи ее брату-супругу никто не подвергал сомнению, Рейнис окружала себя смазливыми юношами, и, по слухам, даже развлекалась кое с кем из них в своей опочивальне в те ночи, когда Эйгон пребывал со старшей сестрой. Но, невзирая на сии толки, наблюдатели при дворе не могли не заметить, что на каждую ночь с Висеньей король проводит десять ночей с Рейнис.