Совершенно необъяснимо для самой себя я взялась и одним махом прочитала этот крошечный «уголовный роман», ожидая по атмосфере чего-то вроде «Миниатюриста», тем более что аннотация соблазняла тем, что книга основана на реальных событиях и исторических документах. Думаю, не у меня одной бывают такие моменты, когда вдруг нахлынет невнятная жажда оказаться не теперь и не здесь, и страстно захочется сбежать от сегодняшнего дня куда-нибудь в совершенно другие «O tempora! O mores!»… да хотя бы вот в случайно подвернувшийся Авиньон, в 1768 год.
Начало было многообещающим, атмосфера – почти саспенс, хотя искушенный современными детективами разум тут же указал на главного подозреваемого (и не ошибся!). Но, конечно, способы ведения расследования, священник, легат и нравоучительная драматизация в виде пальца, будто бы указавшего на преступника, немного смутили и даже повеселили, несмотря на всю трагичность преступления и последовавшего за ним наказания. Совершенно незаметно детективный сюжет перерос в цепочку логических умозаключений, объясняющих случившееся, и в описание исполненного приговора, поэтому вторая половина книги уже казалась совсем не интересной на фоне ожидания чего-то более запутанного и неожиданного. Об это как-то спотыкаешься при чтении.
Чертой, разделившей литературу и хронику, оказался реальный портрет преступника на последней странице и указание в послесловии на то, что ничего не известно об авторе книги, воскресившем трагедию Авиньона 1768 года для читателей уже в 1844 году. Я представила себе читателей тогдашнего «Журнала журналов», жадно покупающих свежий номер, где «с продолжением» печаталась эта история, и нетерпеливо ждущих этого продолжения. Упоминание же о том, что на подъездах к Авиньону ещё в конце XIX века можно было видеть на городских воротах клетку с останками головы преступника окончательно превратило то, что было похоже на романы Дюма, в реальность.
Читать этот «роман» можно, но совершенно не обязательно. После него хочется перечитать что-то вроде «Графа Монте-Кристо» или «Петербургских трущоб», где злодеи – ещё злодеи, а праведники ещё достойны сочувствия. Но в мире так много хороших книг…
24 понравилось
