Ромео и Джульетта

Здесь, в бренном мире,
Виновный может золотом засыпать
Судей и избежать законной кары.
Но там не так! Там подкупа не знают!
Там видны все дела насквозь, и сами
Мы обвиненье произносим нам.

Но ведь намереньям нашим часто грозят разрушенья,
Часто они забываются, сильны они в миг рожденья,
После слабеют, хилеют, силы теряют свои.
Так на деревьях плоды: на ветвях крепко держится плод;
Но созревает - и собственной тяжестью вниз упадет.
Это всегда так бывает: долг наш забудется нами,
Коль кредитором его не другие, а только мы сами.

У твоих шуток едкий вкус : они похожи на острый соус.

Но в молодые годы крепкий сон,

Мне кажется, единственный закон.

"-Твои вымученные шутки не шире дюйма, и только натяжки растягивают их до фута.
-Зато ты-сама естественность. Ты воображаешь, что от натянутости тебя спасает твоя распущенность".

"А в чертах
Красавиц я прочту напоминанье
О той, кто без сравненья лучше всех."

Ромео: Вот с губ моих весь грех теперь и снят.
Джульетта: Зато мои впервые им покрылись.
Ромео: Тогда отдайте мне его назад.

— Меня укроет ночь своим плащом.
Но коль не любишь – пусть меня увидят.
Мне легче жизнь от их вражды окончить,
Чем смерть отсрочить без твоей любви.

- О, вижу я, что все безумцы глухи.

• Как им не быть, коль слепы мудрецы?

Какое мне неведомое горе
Со мной знакомства ищет?

Что ж аду ты оставила, природа,
Когда бесовский дух ты поместила
В живой Эдем подобной красоты?

Ужели зависть знают небеса?

Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о Ромео и Джульетте.

Несчастный человек: влюбилось горе
В твою судьбу; обвенчан ты с несчастьем.

О, не клянись луной непостоянной,
Луной, свой вид меняющей так часто.
Чтоб и твоя любовь не изменилась.

Не разрешен вопрос: любовь ли счастье,
Иль счастие ведет с собой любовь?
Падет великий человек - любимцы
Его бегут, разбогатеет бедный -
Его враги вдруг сделались друзьями.
Так, кажется, любовь бежит за счастьем.
Когда друзья не нужны - много их;
А обратись к кому-нибудь в нужде -
Он вдруг в врага преобразится.

Желаю доброй ночи сотню раз.

Иди, дитя, и вслед счастливых дней

Ищи себе счастливых ты ночей.

Кто посеял в народах страх,
Пред кем дышать едва лишь смели,
Великий цезарь - ныне прах,
И им замазывают щели!