Комиссар Каин. Герой Империума

Она снова улыбнулась, как будто ее что-то забавляло.
— Инквизиция — это странная организация, Кайафас, — сказала она. — Она не похожа на Гвардию, где все едины против общего врага и можно рассчитывать на боевых товарищей и командную вертикаль.
Тогда я еще не знал, о чем она говорит, но с тех пор мне пришлось иметь больше контактов с Инквизицией, чем хотелось, и уж поверьте мне на слово, она была права, и вы счастливчик, если вам не приведется выяснять это на собственной шкуре.
— Мы не очень-то стремимся делиться нашими возможностями и средствами, потому что никогда не знаем, кому в ордосах мы можем доверять.

В один из вечеров зашел Дивас с бутылкой амасека, чем внес приятное разнообразие, и посвятил меня во все последние слухи (которые я, будьте уверены, после всего случившегося как можно старательнее пропускал мимо ушей, — нечего искушать судьбу).
— Никто не понимает почему, — сказал он, — но тау уходят.
Это я слышал и из других источников, гораздо более надежных, благодаря моим связям в ставке лорда-генерала, но все равно кивнул, пока наливал нам еще по одной.
— Ну, это же ксеносы. Кто знает, почему они поступают так, а не иначе?
Это действительно было непонятно, даже после объяснений Донали, но он, похоже, знал, что говорил, и Эмберли позже подтвердила его правоту, так что перескажу, как могу.
Видите ли, будучи эксцентричными маленькими засранцами, они, похоже, не ищут драки ради нее самой. Насколько я смог понять, они решили, что, раз уж мы твердо намерены довести дело до кровавой мясорубки, только бы удержаться на этом жалком шарике, они уж лучше просто отдадут его нам. Сами же уберутся и займутся чем-нибудь более продуктивным, до тех пор пока нам эта планета не наскучит или нас что-то отвлечет, и тогда они смогут вернуться, когда мы не сможем как следует сразиться за это местечко[56].

— Они могли бы отрезать нас здесь и здесь безо всяких проблем. Мы окажемся в блокаде и нас проглотят за несколько месяцев. А тау в это время смогут свободно получать подкрепления из, по меньшей мере, четырех систем.
— Вот поэтому-то нам так важно избежать полномасштабной войны на этом жалком шарике, — сказала Эмберли. — Держаться за него — значит связать ресурсы трех секторов, только чтобы обезопасить наши линии снабжения и затянуть в эту воронку отряды Гвардии и Космодесанта со всего Сегментума. Говоря откровенно, этот мирок не стоит подобных усилий.
Сказать, что я был ошеломлен, значило не сказать ничего. Сколько я себя помню, тот факт, что священные владения Империума Его Величества ни в коем случае, несмотря ни на какую цену, не должны были быть запятнаны чужаками, был одним из постулатов веры. А теперь не кто иной, как инквизитор и вдобавок сам лорд-генерал, казалось, были только рады попросту отдать это местечко тау. Впрочем, у меня-то возражений не было, особенно если это позволит мне оставаться подальше от линии огня.

Я, как и большинство людей, представлял себе инквизитора в виде устрашающего психопата, который мечом прорубает себе дорогу сквозь полчища врагов Императора. Эмберли же оказалась полным опровержением этому образу. В ней, конечно, была безжалостность, как мне стало известно в ходе нашего долгого знакомства, но все равно эта жизнерадостная, немного эксцентричная молодая женщина со странным чувством юмора была настолько далека от расхожих представлений о людях ее профессии, насколько только возможно[34]

— Тогда нам следует умереть,- произнес Эль'сорат таким тоном, будто рассуждал о прогулке по парку.- Того требует всеобщее благо.
Его спутники глядели грустно, но не возражали.
— Нет, — возразил за них Донали. Он не собирался позволить маленьким синим мученикам убить себя на его глазах. — Оно требует, чтобы вы жили и продолжили переговоры в атмосфере доверия.
— Это было бы предпочтительнее, — сказал Эль'сорат. Я начал подозревать, что у тау есть чувство юмора. — Но я не вижу пути, чтобы прийти к столь желанному результату.

Помочь кучке облаченных в золотые нагрудники, женоподобных мальчиков держать стационарную оборону в здании, архитектура которого делает эту задачу практически невыполнимой, против толпы обезумевших от крови маньяков? Нет уж, увольте. Но конечно, это требовалось высказать это более тактично.
— Я ценю ваше мнение, полковник, — сказал я. — Но подозреваю, что это будет не слишком мудро с политической точки зрения.
Я обернулся к Донали за поддержкой, испытывая неожиданное удовольствие оттого, что дипломат держался поблизости.
— Если только я не ошибаюсь в оценке ситуации, конечно.
— Полагаю, что вы не ошибаетесь, — неохотно согласился он. На его месте я бы тоже не был рад видеть, как единственный боеспособный отряд в округе поспешно отчаливает. — На данный момент это все еще внутренняя проблема Гравалакса.
— В то время как в случае нашего вмешательства мы рискуем привлечь поддержку всей остальной Гвардии,- подытожил я.- Что будет столь же дестабилизирующим, как если бы началось вторжение тау.
— Ясно. — Кастин сникла, и я понял, что она надеялась на шанс для своего полка проявить себя.
Я ободряюще улыбнулся ей.
— Не падайте духом, полковник, — сказал я. — У Императора полна Галактика врагов. Я уверен, для нас найдется что-нибудь более достойное, чем вооруженная палками толпа.

— Это не приближает всеобщего блага, — произнес я, в точности повторяя слова крута. Не зная точно, что они означают, я надеялся, что к ним тау прислушается скорее, чем к очередному воплю из серии «положи оружие, пока я тебя не пристрелил».
И это сработало даже лучше, чем я осмеливался надеяться. Все присутствующие тау, включая психа с оружием, уставились на меня с выражением, более всего смахивающим на изумление. Читать по их лицам было труднее, чем по человеческим или эльдарским, но навык приходит с практикой, и ныне я уже могу подметить даже очень тщательно замаскированную полуправду.

Что я заметил практически сразу, это синий цвет кожи дипломата и его сородичей. Этого следовало ожидать. Чего я не ожидал, так увидеть на его по большей части лысой голове одинокую прядь волос, заплетенную и украшенную лентами различных цветов, которые резко контрастировали с простотой его одеяния. Мне стало понятно значение эксцентричной прически, которой, как я уже имел сомнительное удовольствие видеть, щеголяли одураченные тау люди, а также синей краски на физиономии предводителя уличной шайки. Я с трудом подавил нервную дрожь. Если столь многие горожане так открыто подражают ксеносам, ситуацию следует признать отчаянной, и мои шансы остаться подальше от неприятностей становились в лучшем случае сомнительными.
Это напомнило мне кое о чем еще, и спустя секунду я понял, что так же украшал свои головные перья крут Горок. Было ясно, что расы империи Тау не видели ничего зазорного в том, чтобы перенимать привычки и моду друг друга, стирая свою собственную уникальность во имя их единства, тогда как любой имперский житель воспринял бы такую идею с тем же ужасом, что и я. Я сам видел, что происходило с предателями и еретиками, оставившими свою человеческую сущность ради следования извращенным учениям Хаоса, и мою душу обдало холодом при мысли о том, во что может превратиться Империум, если когда-либо станет столь неразумно открытым для чужого влияния.

По шумному вдоху Кастин я понял, что в ее боковом окне показался сам дворец, и через секунду поворот дороги открыл его и мне.
— Неплохая квартирка, — сказал я с напускной небрежностью.
Кастин взяла себя в руки и прекратила таращиться, будто деревенщина какая.
— Напоминает бордель, куда я захаживала в кадетские годы, — ответила она с явным намерением переплюнуть меня в показной искушенности.
Я ухмыльнулся:
— Так-то лучше. Помни, мы солдаты. Нас такие вещи не впечатляют.
— Совершенно не впечатляют, — согласилась она, лишний раз поправляя жилет.
Да, в этом здании было чем не впечатлиться.