Цитаты из книги 12 стульев

"Он не пошел ни в университет, ни на государственную службу. От военной службы его избавила общая слабость здоровья, поразительная в таком цветущем на вид человеке."

-Никогда Воробьянинов не протягивал руки! -Так протяните ноги!

Ещё было совсем светло,но фонари уже сияли лимонным светом.На глазах у всех погибала весна.Пыль гнала ее с площадей,жаркий ветерок оттеснял ее в переулок.Там старушки приголубливали красавицу и пили с ней чай во двориках,за круглыми столами.Но жизнь весны кончилась-в люди ее не пускали...

- Ближе к телу, как говорит Мопассан

Крепитесь! Россия вас не забудет! Европа нам поможет!

Эй ты, жертва аборта, а ну быстро говори, кому продал стул?!

К трамваю в Старгороде уже привыкли и садились в него безбоязненно. Инвалиды всех групп, женщины с детьми и Виктор Михайлович Полесов садились в вагоны с передней площадки.

Остап был вне себя: землетрясение встало на его пути. Это был единственный случай в его богатой практике.

Всё это слишком дико, чтобы могло случиться на самом деле.

По чем опиум для народа?

Тулы его в качель

Орел покосился на отца Федора, закричал "ку-ку-ре-ку" и улетел.

Милиционеры заплатили, деликатно осведомились, с какой целью взимаются пятаки. - С целью капитального ремонта Провала, - дерзко ответил Остап, - чтоб не слишком провалился.

Это грабёж среди бела дня.

Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновней любовью. Остапа понесло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

Может быть, тебе дать еще ключи от квартиры, где деньги лежат?

Ах, орлуша, орлуша, большая ты стерва.

А в восьмом классе он узнал "Логику","Христианское нравоучение" и легкую венерическую болезнь

Лиза, краснея, купила у торговки бутерброд с вареной колбасой. Как она ни была голодна, есть на улице показалось неудобным. Как-никак, а она всетаки была матрацевладелицей и тонко разбиралась в жизни.

Завхоза 2-го дома Старсобеса был застенчивый ворюга. Все существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Урал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щечки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчевости и конфуза.