Компромисс

« — Значит, антисемитизм все-таки существует?
— Похоже на то.
— Как это могло появиться у нас? У нас в стране, где, казалось бы…
Я перебил его:
— В стране, где основного мертвеца еще не похоронили… Само название которой лживо…
— По-твоему, все — ложь!
— Ложь в моей журналистике и в твоих паршивых стишках! Где ты видел эстонца в космосе? »

- и запомните, - Туронок встал, кончая разговор, - младенец должен быть публикабельным.

• То есть?
• То есть полноценным. Ничего ущербного, мрачного. Никаких кесаревых сечений. Никаких матерей одиночек. Полный комплект родителей. Здоровый, социально полноценный мальчик.
• Обязательно - мальчик?
• Да, мальчик как-то символичнее.

Я вдруг утратил чувство реальности. В открывшемся мире не было перспективы. Будущее толпилось за плечами. Пережитое заслоняло горизонт. Мне стало казаться, что гармонию выдумали поэты, желая тронуть людские сердца…

- Замечательно, - говорю, - повеситься он может, а экзамен игнорировать не может...

- Обидно наблюдать, как гибнет человек.

• Знаешь, - говорю, - проиграть в наших условиях, может быть, достойнее, чем выиграть.

- Есть бульон с пирожками и утка.

- Давай. Может сбегать?

- У меня есть. На донышке...

Знаю я эти культурные дома. Иконы, самовары, Нефертити... Какие-то многозначительные черепки... Уйма книг, и все новенькие... А водки - на донышке. Вечно на донышке. И откуда она берётся? Кто-то принёс? Не допил? Занялся более важными делами?

Поразительно устроен человек! Или я один такой?! Знаешь, что враньё, и липа, да ещё с голливудским налётом - всё знаешь и счастлив, как мальчишка...

И действительно, работал Жбанков превосходно. Сколько бы ни выпил. Хотя аппаратура у него была самая примитивная. Жбанков фотографировал аппаратом "Смена" за девять рублей. Носил его в кармане, футляр был потерян. Проявитель использовал неделями. В нём плавали окурки, фотографии же выходили чёткие, непринуждённые, по-газетному контрастные. Видно, было у него какое-то особое дарование...

Я изложил суть дела. Доктор не удивился. Вообще, что бы ни затеяла пресса, рядового читателя удивить трудно. Кто всему привыкли...

Я вдруг утратил чувство реальности. В открывшемся мире не было перспективы. Будущее толпилось за плечами. Пережитое заслоняло горизонт. Мне стало казаться, что гармонию выдумали поэты, желая тронуть людские сердца...

Запомни, парень! Свобода — как воздух. Ты дышишь свободой и не замечаешь ее... Советским людям этого не понять. Ведь они родились свободными, как птицы. А меня поймет только рыба, выброшенная на берег... И потому — я вернусь! Я вернусь, чтобы снова отведать ржаного хлеба! Душистого хлеба свободы, равенства и братства!..

— Ты любишь женщин? — спрашивал капитан.
— Люблю, — говорил Буш, — а ты?
— Еще бы! Только моя Луиза об этом не догадывается. Я люблю женщин, выпивку и деньги. Ты любишь деньги?
— Я забыл, как они выглядят. Это такие разноцветные бумажки?
— Или металлические кружочки.
— Я люблю их больше, чем футбол! И даже больше, чем женщин. Но я люблю их чисто платонически…

— Это Алла. Митю не видели?
— А, — говорю, — здравствуйте. Ну как?
— Гемоглобин — 200.
— Не понял.
— Что за странные вопросы: «Ну как?»… Паршиво, как же еще…

— Ты сам женат? — поинтересовался Кузин.
— Был женат.
— А сейчас?
— Сейчас вроде бы нет.
— Дети есть?
— Есть.
— Много?
— Много… Дочь.
— Может, еще образуется?
— Вряд ли…

До этого его любила Марианна Викентьевна, крупный торговый работник. Она покупала Бушу сорочки и галстуки. Платила за него в ресторанах. Кормила его вкусной и здоровой пищей. Но карманных денег Бушу не полагалось. Иначе Буш сразу принимался ухаживать за другими женщинами.

На первом этаже возвышался бронзовый Ленин. На втором — тоже бронзовый Ленин, поменьше. На третьем — Карл Маркс с похоронным венком бороды.

Репецкий озаглавил сельскохозяйственную передовицу: «Яйца на экспорт!»… Как вам это нравится?
— Несколько интимно…

Не знаю, кем ты станешь, Лембит?! Токарем или шахтёром, офицеромили ученым. Ясно одно - родился Человек! Человек, обреченный на счастье!...

　　(У женщин на одежду память какая-то сверхъестественная. Моя жена говорила о ком-то: «Да ты его знаешь. Отлично знаешь. Такой несимпатичный, в черных ботинках с коричневыми шнурками».)

— Хотите кофе? — предложила женщина. — Мой дом совсем близко.
— Извините, — поинтересовался Буш, — а колбасы у вас нет?
В ответ прозвучало:
— У меня есть все, что нужно одинокому сердцу…