Компромисс

Путешествие началось оригинально. А именно — Жбанков явился на вокзал совершенно трезвый. Я даже узнал его не сразу. В костюме, печальный такой…
Сели, закурили.
— Ты молодец, — говорю, — в форме.
— Понимаешь, решил тормознуться. А то уже полный завал. Все же семья, дети… Старшему уже четыре годика. Лера была в детском саду, так заведующая его одного и хвалила. Развитый, говорит, сообразительный, энергичный, занимается онанизмом… В батьку пошел… Такой, понимаешь, клоп, а соображает…

– Есть же у тебя друзья-подонки?
– Преобладают.

Таллинн - город маленький, интимный. Встречаешь на улице знакомого и слышишь: «Привет, а я тебя ищу...»

Дома развернул свои газетные вырезки. Кое-что перечитал. Задумался...Пожелтевшие листы. Десять лет вранья и притворства. И все же какие-то люди стоят за этим, какие-то разговоры, чувства, действительность...Не в самих листах, а там, на горизонте...Трудна дорога от правды к истине.

— Слушай, Фима, — говорю, — ты хоть раз пытался выпрямиться? Заговорить в полный голос?

Быковер взглянул на меня так, что я покраснел.

«Мне хочется спросить. Вы были надзирателем, это опасно, рискованно?
Алиханов неохотно задумался.
– Риск, конечно, был. Много водки пили. Лосьоном не брезговали. На сердце отражается…»

«На протяжении всего разговора я испытывал странное ощущение. Что-то в редакторе казалось мне необычным. И тут я осознал, что дело в прорехе. Она как бы уравняла нас. Устранила его номенклатурное превосходство. Поставила нас на одну доску. Я убедился, что мы похожи. Завербованные немолодые люди в одинаковых (я должен раскрыть эту маленькую тайну) голубых кальсонах. Я впервые испытал симпатию к Туронку. Я сказал:
– Генрих Францевич, у вас штаны порвались сзади».

Её лицо выражало смятение и ужас. (Если ужас может быть пылким и радостным чувством.)

...сидела рядом, грустная и немного осунувшаяся. Она ласково гладила меня по волосам. Гладила и повторяла:
— Бедный мальчик... Бедный мальчик... Бедный мальчик...
С кем это она, думаю, с кем?..

День остывал... В кустах бродили сумерки.

- Але, - говорю, - вы Кузин?

• Кузин-то Кузин, - сказал он, - а что толку?!

— А кто тормознуться хотел?
— Я хотел, на время. А тут уже чуть ли не сутки прошли. Эпоха...

Аллу привело в наш город... любопытство. Да, да, именно любопытство, беспокойное чувство, заставляющее человека неожиданно покидать городской уют. Я бы назвал его - чувством дороги, соблазном горизонта, извечным нетерпением путника...

Появляется редактор Туронок, елейный, марципановый челочек. Тип застенчивого негодяя.

«Дерьмо - тоже мягкое.»

Журналистика - идеологический фронт. А на фронте главное - дисциплина.