Цитаты из книги Компромисс

« — Значит, антисемитизм все-таки существует? — Похоже на то. — Как это могло появиться у нас? У нас в стране, где, казалось бы… Я перебил его: — В стране, где основного мертвеца еще не похоронили… Само название которой лживо… — По-твоему, все — ложь! — Ложь в моей журналистике и в твоих паршивых стишках! Где ты видел эстонца в космосе? »

- и запомните, - Туронок встал, кончая разговор, - младенец должен быть публикабельным. - То есть? - То есть полноценным. Ничего ущербного, мрачного. Никаких кесаревых сечений. Никаких матерей одиночек. Полный комплект родителей. Здоровый, социально полноценный мальчик. - Обязательно - мальчик? - Да, мальчик как-то символичнее.

Я вдруг утратил чувство реальности. В открывшемся мире не было перспективы. Будущее толпилось за плечами. Пережитое заслоняло горизонт. Мне стало казаться, что гармонию выдумали поэты, желая тронуть людские сердца…

- Замечательно, - говорю, - повеситься он может, а экзамен игнорировать не может...

- Обидно наблюдать, как гибнет человек. - Знаешь, - говорю, - проиграть в наших условиях, может быть, достойнее, чем выиграть.

- Есть бульон с пирожками и утка.

- Давай. Может сбегать?

- У меня есть. На донышке...

Знаю я эти культурные дома. Иконы, самовары, Нефертити... Какие-то многозначительные черепки... Уйма книг, и все новенькие... А водки - на донышке. Вечно на донышке. И откуда она берётся? Кто-то принёс? Не допил? Занялся более важными делами?

Поразительно устроен человек! Или я один такой?! Знаешь, что враньё, и липа, да ещё с голливудским налётом - всё знаешь и счастлив, как мальчишка...

И действительно, работал Жбанков превосходно. Сколько бы ни выпил. Хотя аппаратура у него была самая примитивная. Жбанков фотографировал аппаратом "Смена" за девять рублей. Носил его в кармане, футляр был потерян. Проявитель использовал неделями. В нём плавали окурки, фотографии же выходили чёткие, непринуждённые, по-газетному контрастные. Видно, было у него какое-то особое дарование...

Я изложил суть дела. Доктор не удивился. Вообще, что бы ни затеяла пресса, рядового читателя удивить трудно. Кто всему привыкли...

Я вдруг утратил чувство реальности. В открывшемся мире не было перспективы. Будущее толпилось за плечами. Пережитое заслоняло горизонт. Мне стало казаться, что гармонию выдумали поэты, желая тронуть людские сердца...

Запомни, парень! Свобода — как воздух. Ты дышишь свободой и не замечаешь ее... Советским людям этого не понять. Ведь они родились свободными, как птицы. А меня поймет только рыба, выброшенная на берег... И потому — я вернусь! Я вернусь, чтобы снова отведать ржаного хлеба! Душистого хлеба свободы, равенства и братства!..

— Ты любишь женщин? — спрашивал капитан. — Люблю, — говорил Буш, — а ты? — Еще бы! Только моя Луиза об этом не догадывается. Я люблю женщин, выпивку и деньги. Ты любишь деньги? — Я забыл, как они выглядят. Это такие разноцветные бумажки? — Или металлические кружочки. — Я люблю их больше, чем футбол! И даже больше, чем женщин. Но я люблю их чисто платонически…

— Это Алла. Митю не видели? — А, — говорю, — здравствуйте. Ну как? — Гемоглобин — 200. — Не понял. — Что за странные вопросы: «Ну как?»… Паршиво, как же еще…

— Ты сам женат? — поинтересовался Кузин. — Был женат. — А сейчас? — Сейчас вроде бы нет. — Дети есть? — Есть. — Много? — Много… Дочь. — Может, еще образуется? — Вряд ли…

До этого его любила Марианна Викентьевна, крупный торговый работник. Она покупала Бушу сорочки и галстуки. Платила за него в ресторанах. Кормила его вкусной и здоровой пищей. Но карманных денег Бушу не полагалось. Иначе Буш сразу принимался ухаживать за другими женщинами.

На первом этаже возвышался бронзовый Ленин. На втором — тоже бронзовый Ленин, поменьше. На третьем — Карл Маркс с похоронным венком бороды.

Репецкий озаглавил сельскохозяйственную передовицу: «Яйца на экспорт!»… Как вам это нравится? — Несколько интимно…

Не знаю, кем ты станешь, Лембит?! Токарем или шахтёром, офицеромили ученым. Ясно одно - родился Человек! Человек, обреченный на счастье!...

　　(У женщин на одежду память какая-то сверхъестественная. Моя жена говорила о ком-то: «Да ты его знаешь. Отлично знаешь. Такой несимпатичный, в черных ботинках с коричневыми шнурками».)

— Хотите кофе? — предложила женщина. — Мой дом совсем близко. — Извините, — поинтересовался Буш, — а колбасы у вас нет? В ответ прозвучало: — У меня есть все, что нужно одинокому сердцу…