Первая любовь

В этой короткой повести о нескольких днях, рассматривается пребывание за границей двух состоятельных семейств. Вернее одного неполного семейства - брата и сестры и самого рассказчика, оставшегося инкогнито. Дело происходило тёплые летним месяцем и начало у повести многообещающее - в русском классическом стиле- сладостные описания природы и мысли рассказчика о его прошлом. А дальше что-то пошло не так. Лично для меня. Вроде интересная линия судьбы у Гагиных, в частности у Аси, но сюжет повести скомкан, «не доношен». В самом деле- как можно требовать от мужчины жениться после четырех дней знакомства?! Как можно жениться на девочке, которая с первой минуты знакомства ведет себя весьма странным образом, похожим мягко говоря, на психически неустойчивую личность. Как можно делать умозаключения о влюбленности лишь из-за того, что девочке захотелось влюбиться и подчинить себе двух других?! Нет. При всем моем уважении к русскому классику, и как бы ни восторгались этим произведением, но мне не зашло. Очень легкомысленно. Все эти поездки богатых «на воды», транжирства семейных наследств, бесконечные чаепития и разговоры ни о чем существенном, потом гонка за призраком влюбленности  по всей Европе, лишь из-за того, что девочка обиделась и сбежала...

Где-то попадалось, что Тургенев написал эту повести после долгого перерыва в творчестве, при выходе из депрессии. Похоже на то.

А вот про русских за границей Тургенев хорошо подметил.

Я редко сейчас читаю русскую классику. Но тут настроение было романтичным, а что может быть лучше первой любви?

Начинается произведение с того, что компания взрослых друзей собирается и обсуждают первую любовь. Владимир (гг) ответил друзьям, что он не рассказчик и он свою историю запишет. Меня это немного удивило, т.к мне проще рассказать, чем придумать миллион описаний)))

В целом очень юношеская любовь получилась. Ровно такой какой должна бы быть первая. Оглядываясь сейчас из современного времени туда... Немного странно смотреть как отличаются родители, дети, современники. Как меняются понятия воспитания, флирта, отношений (семейных и не только).

Очень интересно Тургенев описал героев. Он брал прототипом себя, отца и свою первую любовь. И зная это, только интереснее читать.

Я искренне сочувствую главному герою. Никто не заслуживает того, что с ним произошло. Но уверена, что это его если не закалило, то придало какого-то опыта в жизни.

Искренне рекомендую это произведение всем. Особенно тем у кого первая любовь уже была. Возможно это заставит вам понастольгировать. Или же посочувствовать герою.

Не знаю, кто придумал образ милого купидона со стрелами.
Реальный амур первой любви, должен быть запечатлён в образе крадущегося в вечерней траве, чуточку сумасшедшего и пьяного, ангела: он улыбается и у него в зубах —  блестит нож: раздаётся вскрик, сначала, юноши, а потом, девушки, и ангел отлетает от них в тёмные небеса, словно душа, единая на двоих.
Где любовь, там и смерть. Это не преувеличение, просто мы не видим, что творится в душах, а там порой умирают и воскресают миллионы чувств в одну ночь, как в конце времён.
Эта апокалиптика сердца знакома многим. В этом смысле Тургенев — апокалиптический писатель.
Если бы на небе вдруг погасли все звёзды, и город, дрожащий словно раненый зверь, как бы храня в своих глазах последнюю память о звёздах, вдруг тоже, погас и погрузился в космический мрак, это бы всех ужаснуло.
А между тем, подобное часто случается в душах влюблённых, сидящих где-нибудь на лавочке в парке, с томиком Тургенева или в душе прохожей с синим зонтиком, грустно вам улыбнувшейся своими удивительными глазами, цвета крыла ласточки.
А мы проходим мимо и не подозреваем, что на лавочке просиял конец света..

Принято называть Гоголя, главным мистиком русской литературы. Кто-то назвал бы Достоевского, Булгакова.
А я бы назвал.. Тургенева.
У него самый тонкий мистицизм: любви.
Он как стих Пушкина: не нужно лишних декораций, пёстрых эффектов, для вечной красоты. Нужна одна любовь..
Женщины, как-то раньше мужчин узнают, что нет ничего таинственней и выше любви: все талмуды вековой мудрости, все эти реинкарнации, шамбалы, телепатии.. лишь покорные тени любви.
У Тургенева, любовь, это какое-то 4 измерение, 5 время года, шестое чувство: проще говоря — Нарния взрослых.
Поразительный дар Тургенева описывать живое волшебство любви, словно его открытый томик стал приоткрытой дверцей в рай и цветы зацвели у тебя на ладонях, коленях, радостно простёршись дальше, запев лазурью цветов на обоях, ласточкой, мелькнувшей за окном.
Славно сидеть на лавочке с томиком Тургенева и улыбаться мысли, что весна, цветы, пение птиц — начались с томика Тургенева: вот закрою его, и задуют холодные ветры, облетит молодая листва с деревьев, и даже упадёт на дорожке, человек: впрочем, быть может он был просто пьян..

Это и правда невероятно: в повести Тургенева, 16-летний мальчик входит в сияющий мир Нарнии любви, населённой удивительными созданиями и даже фавнами.
Проходит всего месяц… и несчастный мальчик покидает дремучие дебри Нарнии взрослых, чуть ли не ползком, израненный и с проседью в сердце (мне иногда кажется, что Тургенев поседел ещё в юности, от любви..).
Неужели это и есть, любовь?
Кто-то из героев повести говорит: первой любви у меня не было. Я начал сразу со второй..
В некоторой мере, это мистично: словно мы влюбляемся впервые — в красоту мира, так похожую на душу любимого человека, с которым мы можем встретиться лишь через года, но улыбаясь в детстве ласточке в окне, касаясь сирени после дождя, мы сами не знаем почему, плачем.
Так и в повести — красота, словно крылатый Вергилий, сопровождает влюблённых.

Я однажды прогуливался с любимой по парку.
К нам подошла юная пара (первая любовь..) счастливая, как ангелы, и девушка, с милой улыбкой, попросила меня сфотографировать их.
Я стал наводить фокус… как купидон, свой прицел.
А они стояли, затихшие, милые, трогательно прижимаясь друг к другу, как перед расстрелом: за их плечами был сразу — рай.
Чуть выше правого плеча девушки, на ветке клёна, сидели две синички, удивительно нежно воркуя. Тоже, первая любовь..
Мне почему-то стало грустно фотографировать юную пару, фотографировать нечто телесное, мимолётное, тот мир, где разбиваются сердца..
И я сфотографировал чудесных синичек, так похожих на душу влюблённых.
Уходя, позади нас, заплечной красотой, и чуточку, грустью, раздался женский смех и мужское бурчание. Смех самой любви, весны..
Похожий «фокус прочтения» Первой любви Тургенева, был и у меня.

Знаете, интересно смотреть на искусство, как на звёздное небо.
Случайно для себя, я сделал маленькое «астрономическое открытие», читая Первую любовь.
Это как открыть таинственную жизнь на далёкой звезде.
(я в детстве открыл комету, в дедушкин бинокль. Редчайшая удача, почти невозможная… и разве так уж важно было, что мой старший брат смеялся надо мной, говоря, что это всего лишь белый шлейф от самолёта на закате? Главное, у меня было чувство, равное чувству Коперника, Галлея).
Повесть начинается так: Гости давно разъехались…
Дело в том, что у Пушкина есть малоизвестный прозаический и незавершённый отрывок, начинающийся так: гости съезжались на дачу..
Прелестная зеркальность первых строк, правда?

Но вся прелесть в том, что в этой вещице Пушкина, главную героиню, зовут так же, как и героиню повести Тургенева: Зиночка.
Фамилия, правда, иная — Извольская, но эту инфернальную волю, Тургенев в жизненном кредо Зиночки и её возлюбленного: одна воля даст человеку свободу, и власть даст, которая лучше свободы.
Умей хотеть, и будешь свободным, и командовать будешь.
Почти дословная отсылка, к слову, к Шопенгауэру и его «Воля как мир, и представление».
Т.е. — воля, как душа свободы. Свобода без воли, всё равно что листва на ветру, думающая, что свободная, но целиком во власти ветра, ветров.
В этом смысле Камю прав: воля — тоже одиночество.
Да, эта повесть, в том числе и об экзистенциальном одиночестве, где всё, почти всё — словно листва на ветру. Всё, кроме любви.

Так вот, в произведении Пушкина, Зина — эдакая Клеопатра белых ночей.
Инфернальница, нежный сон страсти, которой тесно и душно в скучном обществе, мире, и вот, она бросает вызов
прозе и безумию жизни, словно её.. крылатую душу, вызвали на спиритическом сеансе, чтобы узнать: что есть любовь? Как нужно любить?
Ведь бывает и так, что на спиритическом сеансе собираются внутренне поблекшие и мёртвые люди, и дух, ими вызываемый, живее их всех (к слову, хороший сюжет для какого-нибудь рассказа).
Помните милую забаву Клеопатры?
Кто из мужчин согласится провести с ней ночь.. и умереть?
Чудный на самом деле момент: любовь, равна смерти.
Словно в любви есть что-то, что не менее таинственно и бессмертно, чем и смерть.
Может потому многие так и боятся любви?

Пушкин чудесно написал о Зине: но годы шли, а душе Зинаиды всё ещё было 14 лет..
Прелестная амбивалентность времени внутреннего и внешнего, их трагического и вечного разлада.
Грустно, когда человек покоряется внешнему времени (с его мнимыми свободами).
Возраст здесь не важен, прелесть в том, что человек может жить в 21 веке, а душа его — в 19, 16, где-то в Испании или Питере.
И возраст как бы оглядывается на это, зачаровываясь и замедляясь.
Вот такой эвридиков огляд души, времени, описывает Тургенев в своей Зиночке, в её детском легкомыслии, и одновременно — скрытом инфернальном одиночестве.

Как известно, Толстого вдохновила на написание Анны Каренины (один из толчков), первая строчка Пушкинского: гости собирались на дачу (разумеется, и теневая инерция всей этой вещицы).
Я к тому, что Тургенев создал как бы… чудесный фотографический негатив Анны Каренины, с той разницей, что вместо женщины там — мужчина. Вместо поезда — любовь.
Название повести Тургенев так прелестно ещё и потому, что оно говорит о трёх любовях: это первая любовь 16-летнего мальчика к 21-летней Зиночке.
Это о первой любви Зиночки… к отцу мальчика.
И, наконец, как это ни грустно, это и о первой любви уже взрослого и женатого мужчины, к прелестной Зиночке.
Вот такая вот карамазовщина от Тургенева.

Есть что-то очаровательное, когда юноша впервые влюбляется в женщину старше себя.
А если.. это роковая женщина?
Такая любовь оставляет шрамы на сердце, на всю жизнь.
Это не милый Купидон, метящий с улыбкой, солнечной стрелой, в трепетную грудь (вспомнился анекдот, как пьяный Купидон попал стрелой себе в руку… тоже, так сказать блики первой любви и нежного греха юности. Ко мне сегодня утром прилетал раненый купидон с мыслью о любимой: у неё удивительные глаза, цвета крыла ласточки: это ведь трагедия, когда встречаешь свою первую любовь, так поздно, и понимаешь, что всё что было — до, это влюблённость, а не любовь).
Нет, это в ночи, по степи убегающий от погони, запыхавшийся и бледный юноша, которого преследует на тёмном коне, Амазонка: она пронзает стрелой его лопатку, там, где должно быть крыло.
Юноша падает, сердцем и мечтой, в бурьян, и Амазонка со смешком (сама ночь смеётся и звёзды!) гарцует на лошади над несчастным юношей, и копыта, как странные, мгновенные цветы, мерцают у плечей, паха, лица, поверженного влюблённого.

Вообще забавно, что Тургенев называл Достоевского — русским де Садом.
Забавно потому, что сам Тургенев является..  русским Мазохом.
В этом отношении ужасно мило то, как начинаются романы де Сада и повести Тургенева: у де Сада, в сумрачном замке, сидят четверо скучающих мужчин, и думают, как бы развлечься, убить скуку и время (ужасное выражение).
И вот, они приглашают парней и девушек и предаются самому грязному разврату.
У Тургенева — четверо мужчина сидят в старой усадьбе поздним вечером, и, закуривая сигары, вспоминают чудесные времена молодости, когда они впервые полюбили…
Хотя.. герои Тургенева выходят их этой любви столь измождёнными и израненными, что кажется, они провели ночь… у де Сада.

В самой повести есть прелестный эпизод (и не случайно, сам Зах..р Мазох, признавался, что часто черпал вдохновение в Первой любви Тургенева), где Зинаида говорит одному из своих ухажёров, что она — властвует над ним беспредельно, и что он с наслаждением вытерпит всё от неё, если любит.
Зина берёт булавку и вонзает её в ладонь несчастного. Вонзает глубже, ещё глубже…
а тот покорно улыбается, а наша инфернальница в это время, как бы раскрылила взгляд у плеча и смотрит на влюблённого мальчика, стоящего чуть в стороне, наблюдая этот ад любви.
Этот сексуальный момент интересен тем, что Зине было бы не так сладко вонзать булавку в руку ухажёра, если бы.. не чувствовала, как за ней наблюдают, если бы она не ощущала, что в этом поступке, она словно обнажена, тем чудным и сокровенным обнажением до бессмертия и боли души и мечты, какое может позволить себе далеко не каждая женщина, просто скинув перед любимым, свою одежду.

Любопытно, что в конце повести, любимый бьёт её хлыстом по руке, и она прижимает саднящую руку, к губам: прижимает боль и душу; она покорно целует в этой боли, душу любимого: почти по цветаевски, душа и боль, стали одним целым: боль, как «гостиница душ», ибо нет места любви на земле и тесно телам в этом мире, где тела ранят друг друга, томясь по душе.
Здесь уже эпизод повести полыхает на инфернальном уровне: нет просто мужчины и женщины: есть платоновские идеи мучительной и вечной любви (любовь всегда, вечна, даже если она мгновенная, оттого и мука её), идеи, облитые плотью: мужчина бил не столько по руке Зины, сколько по мыслям и словам, ею сказанным, сделав ему больно.
И в этом плане прелестно, как в любви, мы порой синестетически-райски путаем душу и тело, путаем формы касания, проникновения.
Вот стоит мужчина у окна, со стороны улицы, а в окошке — Зиночка, общается с ним.
Но это всё кажимость, мираж.
Мира уже почти нет. Весна — мимолётная декорация полыхающей любви, царствующей в мире.
Раненая рука Зиночки прижата к её губам. Тела.. её, и мужчины, где-то далеко-далеко, так далеко, словно на далёкой звезде, и сейчас общаются, молчат и смотрят друг на друга, лишь их крылатые души, а на земле.. почему-то ранятся тела, как бы сама собой, как стигмата, на руке женщины проявилась ранка..

В моей жизни тоже была первая любовь-  первая боль? Первая душа? —, связанная с женщиной старше меня.
Правда, разница в возрасте была больше, чем в Володи и Зины: мне — 13, ей  — 31 (к слову, 18-летняя разница в возрасте была у Есенина и Дункан).
Это тоже было на даче, и она тоже была инфернальницей, которая не снилась и Тургеневу.
Боже! Каким невинным и мечтательным ребёнком я был!
Вечно витал в облаках, женщин, представлял ангелами, и искренне думал, что женщины столь отличаются от мужчин, что умеют общаться телепатически, просто скрывают это: мои мысли девочки всегда читали очень ясно, с милой улыбкой, словно я прозрачный: не только девочки: учителя, мама, когда я нашкодничаю..
Я мечтал о первом, романтическом поцелуе.
У Тургенева это изумительно описано, в тональности Врубелевского Демона: Володя сидел в парке на крыше полуразрушенного домика и мечтал о чём-то.
Как из пустоты, из весны, появилась Зина и с улыбкой спросила: могли ли бы вы, ради меня, прыгнуть от туда к моим ногам?
Володя, не думая, прыгнул. Разбился и потерял сознание. Зиночка бросилась в цветы, на колени и поцеловала несчастного мальчика..

Безумно и прекрасно, правда? Прекрасен сам порыв, нежно путающий душу и тело, ибо любовь — бессмертна.
По сути, такие безумства в любви, есть тайное доказательство, если не бога, то бессмертия души и рая.
Мой первый поцелуй, был навеки… опорочен.
Это реально грустно и во многом, забавно. Но это сейчас, по просшествии лет, а тогда, на той летней даче, заметённой августовскими звёздами и ласковым шумом листвы в саду, были такие странные ласки, неведомые и сейчас многим взрослым… что я, возвращаясь к себе домой, тихо плакал ночью в постели, сам не зная почему.
По сути, у меня было три первых поцелуя: в 5 лет, когда я поцеловал в деревне лиловый, тёплый носик телёнка, совершенно самозабвенно поцеловал: я ходил к нему как на свидание за сарайчик, скармливая шоколадки, которые давала мне бабушка.
В 9 лет, когда не менее самозабвенно обнял и поцеловал в весеннем лесу, берёзку, впервые попробовав её сок: в этом поцелуе было какое то томление по красоте мира и предчувствии женщины..
И, наконец, когда я на даче, поцеловал мою инфернальницу.
Поцеловал её.. внизу живота, смотря на её строгую и нежную улыбку.
Да, я поцеловал женщину — Там, раньше губ женщины.
Есть в этих трёх поцелуях что-то символичное, в плане лирического разврата всей моей жизни: телёнок, весенняя берёзка, и…
Есть в этом даже что-то тургеневское.

В начале повести Тургенева есть пронзительно-эдемический мотив: юноша, словно скучающий в раю Адамчик, блуждает в чудесном саду и слышит за забором всполохи звуков, смеха.. жизни.
Он приподнимается и тайно наблюдает чудесное зрелище: девушка, озорно касается цветком по лбу молодых людей, её окружающих. И они счастливы.
Есть в этом что-то сказочное, что-то от спящей красавицы и гномов.
Представляете, если бы спящая красавица была лунатиком? А чем иные инфернальные черты характера, иная болезненная гордыня, инфантильность, не лунатизм и маска?
Это так поразило юношу, словно он увидел за забором рая, в сумеречной и запретной стороне, заросшей вечерним солнцем — Древо Познания добра и зла.

Иной раз кажется, что в космогонии Тургенева, женщина заключает в себе тайну Древа Жизни и Древа Познания: совершенная дриада.
Она — микрокосм. В ней одной, и возможность совершенной гибели мира, и его спасения.
Тургенев вообще удивительный символист и мистик, похлеще Блока.
Зинаида сняла с матерью старенькую усадьбу: её вечно окружают 5 молодых поклонников, словно неких духов, держа её в плену.
В некотором смысле, это 5 чувств женщины, сияющих вокруг неё, но ей мало 5-и чувств, и появление в этом «райском заповеднике» нашего юноши, сродни 6 чувству: томление женщины по неземной любви, нарушающей все земные чувства.

По сути, отношения Зины к её 5-и ухажёрам, это отношение Клеопатры к её рабам, готовых за ночь с ней, отдать жизнь.
Да Зина и сама упоминает алые паруса Клеопатры, когда царица плыла к Антонию, дабы его поразить (на самом деле, на паруснике Клеопатры были лиловые паруса, но Тургенев и Зиночка, выдумали алые, быть может подтолкнув Грина к написанию своей феерии).
Что интересно, Зина словно бы разговаривает сама с собой у окна, среди ухажёров, спрашивая: сколько лет было Антонию?
Её «рабы» послушно ошибаются, и лишь одно говорит истинный возраст Антония: это возраст отца нашего юноши.

На самом деле, совершенно удивительная с художественной точки зрения, оптика времени, тени которого как бы растут и дышат на заре, удлиняются и сердце женщины словно распято меж двумя константами: отцом и сыном, но на метафизическом уровне, это мучительный разрыв женской природы, между земным и небесным.
В этом смысле очарователен совершенно фрейдистский момент в начале повести, когда юноша приходит в дом Зины и в сумеречных сенях встречается с не менее сумрачным и нелепым слугой (разумеется, он тоже заколдован).
Его окликают: мол, кто пришёл?
Старый слуга ставит на пол, перед юношей, тарелку с остатками рыбы и уходит.
Чуть позже, один из ухажёров Зины принёс ей котёнка и она перед ним поставила на пол тарелочку с молоком.
Что хотел этим сказать Тургенев? Есть ли тут нечто кафкианское, в самой природе превращений любви, или инфернальная игра сердцем любимого, как с котёнком? Или материнские блики, христианские даже, которыми смутно наполнена повесть?

Одно из «5-и чувств» тонко заметило Зине, намекая на неё, что иным людям — сладко жертвовать собой.
Да, эта повесть прежде всего о жертвенности.
Как и в случае с Анной Карениной, загнанная в тупик любовь, запускает катастрофическую цепную реакцию, полыхнувшей множеством жертв.
Любовь ангельская, которой не дали расправить крылья на земле, превращается в адскую, чёрную воронку, в которой замерли крылья-паруса на заре.
По сути, происходит маленький апокалипсис.
В повести об этом говорится прозрачно, намёком, но чуткий читатель понимает, что у Зины от отца Володи, был ребёнок.

И в этом плане совершенно спиритуалистический момент, когда Зина знакомит Володю со своим младшим братиком, тоже, Володей.
Эта иррациональная зеркальность потрясает, как во сне нас порой потрясает простая веточка у окна, которая есть нечто большее, чем просто веточка: нечто ужасное, грозное.
(кстати… кто любит эту повесть, с более яркими эмоциями может прочитать пронзительный рассказ Чехова — Володя, в котором писатель по своему ведёт диалог с Первой любовью Тургенева).

Сад облетает: осень в Эдеме…
Тургенев завершает повесть на фантастической, экзистенциальной ноте, говоря о безымянной старушке, умирающей и крестящейся, моля кого-то простить ей грехи.
Кто это? Может.. сама любовь?

Когда Тургенев тяжело умирал, он в полубреду просил прощения у невинно загубленных им тысячах птиц.
Шелест их призрачных крыльев наполнял сумрак спальни Тургенева с горящей свечой: её вздрагивающий свет на стене, мешался со светлым шелестом крыльев ангелов, тоже, незримо наполнявших спальню Тургенева.
Любви и любящему, всегда есть за что просить прощения, правда?
И у любви нужно просить прощения за всё то, что мы с ней делаем и сделали на этой печальной земле.
Забавный и грустный факт: Супруги Виардо и другие французские друзья Тургенева, плохо приняли «Первую любовь» Тургенева и совершенно не поняли её концовку.
Бог им судья (впрочем, как и многим наши критики не поняли повесть. Добролюбов брезгливо называл Зиночку — 'нечто средним меж Печориным с Ноздревым в юбке», другие говорили, что Зиночка совершенно лишена нравственного начала, и что никогда не видели в жизни такой женщины, и не дай бог встретить. А я видел, к счастью).
Тургенев написал для французского издания дополнение к повести, совершенно лишнее, чужеродное, чуть ли не оправдывающееся.
Французам и тем переводчикам, кто переводил повесть не с русского, а с французского, «повезло» и по сей день читать её «Первую любовь» в изуродованном виде.
Это как после последнего аккорда Лунной сонаты Бетховена, услышать звуки пошленькой модной мелодии.
Но разве.. мы порой не делаем тоже самое с любовью?

p.s. Как известно, эта повесть фактически дословно повторяет события в юности Тургенева.
К слову, тогда же, в 1833 г. разыгралась ещё одна детективно-любовная история: в доме Тургеневых появился странный ребёнок: Варенька Богданович, которую мать Тургенева называла «своим творением».
В ту пору, отец и мать Тургенева были в сложных отношениях, у отца был роман на стороне с «Зиночкой». Варвара Петровна уехала со своим молодым лечащим врачом Андреем Берсом (тем самым ловеласом, у которого потом родиться дочка, Софья Андреевна, ставшая женой Толстого) и его матерью — повивальной бабкой по совместительству) за границу, где и родился таинственный ребёнок. Когда все вернулись, отца Тургенева уже не было в живых.
Кто мать девочки — неизвестно, но не исключается, что сама Варвара Петровна. Быть может.. в пьесе Нахлебник, Тургенев изобразил этот странный и не понятный для мужчин, род женской мести и бунта, когда в ответ на измену мужа, зачинают ребёнка.. от другого? Похоже на самоубийство наизнанку, с рождением жизни новой, в пустоту).
Сам Тургенев называл повесть — самой любимой у него, а образ Зиночки — самым удачным.
Это к вопросу о так называемых «тургеневских девушках»: так кто они? Кроткие, ранимые и мечтательные, как в Дворянском гнезде, или не менее ранимые инфернальницы, такие как Зина, за маской инфантильности и гордыни которых, и по сей день многие не видят боль души и мечты?
Есть «читатели», которые не то что Зину, или такие измученные души как Зина называют неглубокими, но и саму повесть Тургенева. Бог им судья.. неглубоким.
Зина существовала на самом деле и звали её — Екатерина Львовна Шаховская.
Просто хотелось ещё раз вспомнить эту удивительную женщину, поэтессу с трагической судьбой, бросившей вызов прозе и безумию жизни, посмевшей жить лишь чувством и любовью — этой высшей реальностью.
На её могилке, высечены прекрасные стихи:

Могилки уже нет. Строчки стали травой и цветами, как и душа женщины.
Хочется, как и в стихе Цветаевой — «Прохожий», остановится у этого голоса травы и цветов и тихо помолиться о душе женщины… любившей, на этой безумной земле.

Как же я люблю эту повесть!
Первый раз я прочитала её когда была в шестом классе, в двенадцать лет. И пропала.
Хотя что тогда могла знать та восторженная девочка о такой вот страсти, о самоуничтожении ради того, единственного? О боли и сладости, о женском падении и вознесении куда-то в высь от нежности, ревности, любви и отчаяния?!
Но поразила меня эта книга. И вовсе не историей первой влюбленности молодого юноши, и уж точно не поведением его отца ( Не могу его оправдать и не хочу понимать даже сейчас, с высоты прожитых лет!).
Меня потрясла глубина чувства Зиночки. И ведь этот морок, наваждение, старсть не могли пройти просто так.
И не прошли...
Как же красиво, с каким надрывом и силой, но так поэтично и тонко написал Тургенев эту свою повесть.
Именно за чудесный язык и проникновенность люблю я этого автора.

С огромным удовольствием прослушала аудиоверсию во время длительного перелета. Нахлынули чувства и воспоминания. Да и время пролетело незаметно!

Перед вами очерк-воспоминание о любви молодости героя-рассказчика в маленьком городке на берегу Рейна. Конечно же, избранница героя и есть та самая Ася. Чудаковатая, но такая прелестная в глазах героя девушки.

С одной стороны можно очароваться хорошим слогом, чудесными описаниями природы, представить себя плывущими по речке ночью и разбивающим лунную дорожку, растрогаться пылкими чувствами автора (что навело меня на биографию Тургенева, которая не менее интересна).

А второе, это обязательно погрустить. По поводу печальной концовки, нерешительности героя и то, что образ «тургеневской девушки» – это та девушка, которая облекает себя на страдания. Вопрос, зачем? Вопрос, который я задавала, читая «Дворянское гнездо» и вопрос, которым я буду задаваться всегда, встречаясь с Иваном Сергеевичем.

Как есть образ «тургеневской героини», и так у самой литературы Тургенева есть такая... Ммм аура классической русской литературы, как модно нынче писать, вайб старины с барынями, охотой, косынками и т.д. Неплохо и нехорошо, но эффекта "переоткрытия" как с некоторыми другими классиками не произошел.

Пока иду к психотерапевту, в голове складывается черновой вариант начала беседы:

- Венера Кирилловна.. мне повсюду мерещатся смуглые ангелы.

- В каком смысле, мерещатся, Саша? Не буквально ведь?

- Ну вот.. хотя бы вы. Смуглая и красивая женщина, с каштановыми волосами..
Если чеширски прищуриться и перевести ресницы, как бы на 20 минут девятого, то вы очень похожи на моего смуглого ангела, с которым я расстался. Так что мне порой кажется, что я хожу на приём.. к нему.

- Поэтому вы так часто щуритесь со мной?

- Поэтому, Венера Кирилловна.. Простите.

- Саша, вы опять прищурились.. вы словно не у меня просите прощения, а у своего смуглого ангела.
Так где вам мерещатся смуглые ангелы?

- Везде. В снах, на улице, в Турции на рынке, на картинах Уотерхауса, но чаще всего.. в книгах. В последнее время, смуглые ангелы, как мотыльки, стайками слетаются к моим ладоням, словно к зажжённым фонарям на улицах Калькутты.
Я встречаю смуглого ангела у Дадзая, у Сологуба, причём даже редкий вид смуглого ангела: как и у моего, у героини Сологуба — чуточку разные глаза, разного цвета, у Набокова встречаю..
Открываю Тургенева. Асю. Ну, думаю, передохну от смуглых ангелов. Какое там! Самый настоящий смуглый ангел улыбается мне с ладоней моих и.. искушает меня, и… мне стыдно признаться. Искусил.

- Как именно, Саша? Или это слишком интимно? Вы хотите поговорить об этом?
Вы опять щуритесь, Саша.. Перестаньте, вы меня смущаете. Мне порой кажется, что нас в кабинете — трое.

- Понимаете.. я не смог сдержать себя, и.. за время чтения, несколько раз поцеловал смуглые странички с Асей, этим чудесным смуглым ангелом.

- И всё? Смуглый ангел вас больше никак не искушал?

- Искушал.. Мне иногда кажется, что он и Тургенева искусил.

- Вы мне как-то рассказывали, Саша, что у вашей возлюбленной, нежное прозвище
— Тургенев..

- Вы похожи на Тургенева, Венера Кирилловна..

- Господи, Саша.. перестаньте уже щуриться. Вы меня пугаете. Не зная контекста, и.. зная как выглядел Тургенев, я бы обиделась. Но зная вас..

- Венера Кирилловна.. а вы никому не расскажете о том, как меня искусили Тургенев и Ася? Ну, то есть, смуглый ангел?
Вы в корпоративных вечеринках, с психотерапевтами, не пересказываете с улыбками, о таких забавно-клинических случаях, как — мой?
Пообещайте, что об этом никто не узнает.

- Обещаю, Саша.

- Протяните вашу руку вперёд и закройте глаза.

- Господи, Саша.. зачем вы поцеловали мою руку? А.. вы щуритесь опять. Стало легче?

- Чуточку.. Простите меня.

- Рассказывайте, Саша.

- Мне стыдно об этом говорить, Венера Кирилловна.
В общем, я сделал со страничек повести Ася, копии на листках. Набрал горячую ванну и.. стал купаться с милыми строчками Тургенева.

- Но вам казалось, что вы купались с Асей, да? То есть, со смуглым ангелом вашим?

- Всё верно. Я принимал ванну.. с Тургеневым и Асей. И со смуглым ангелом.

- Саша… если бы нас сейчас кто-то подслушал, то он бы счёл вас безнадёжно сумасшедшим.

Даже жаль, что с Венерой Кирилловной я говорил совсем о другом. Хоть и упомянул Тургенева.
Дело в том, что я страдаю читательским лунатизмом. Перед сном, я достал с полочки томик Цветаевой, и предвкушал на следующий день свидание с Цветаевой.
Всё утро думал об этом свидании.. но когда вернулся домой, неожиданно для себя взял с полочки томик Тургенева.

Просто очаровала меня эта маленькая повесть о смуглом ангеле.
Наверно многие знают, что у этой повести, есть реальные прототипы, точнее — у смуглого ангела.
Дело в том, что у Аси, была тайна (а какой же ангел без тайны?). Она жила с братом, но жила так странно, что главный герой повести, молодой человек N., не верил, что они брат и сестра и подозревал в них влюблённых.
Как оказалось, они и правда брат и сестра, — по отцу.

В реальной жизни, у юного Тургенева была связь с прислугой в его доме, с белошвейкой Авдотьей (в повести, Тургенев дал ей пушкинское имя — Татьяна).
Родилась девочка — Пелагея. Впрочем, родилась она уже в Москве, куда и сослала её разгневанная мать Тургенева.
Сам писатель, узнал у дочке, когда её было уже 8 лет и её взяла к себе в услужение мать Тургенева, который жил это время за границей.
Девочке было не легко. Её дразнили «барыней» местные слуги и детвора и в её милом костюмчике, заставляли носить тяжелейшие вёдра.

Потом Тургенев забрал её в Париж, отдал на воспитание своей любви — Полине Виардо, где ей тоже жилось не сладко: хотя завязка для вполне сладкого французского романчика: любовник отдаёт любовнице своего незаконного ребёнка, и муж этой любовнице, раскрыв свои глаза, как лисёнок фенек — ушки свои, нервно улыбается.
У Пелагеи были вечные ссоры со старшей дочкой Виардо.
На момент написания романа (1857) Тургенев отдал дочку в пансион. Где ей тоже жилось не весело.
Если правильно помню, судьба у Пелагеи была не лёгкая. И в плане любви — горькая: сначала счастье.. потом выпивка мужа и избиения, и одинокая жизнь с детьми и в вечном безденежье.

Завязка романа, проста и нежна, как уснувший сурикат, на своём посту, стоя на двух задних лапках на пригорке: кто не видел, посмотрите — это так же волшебно, как строчка Тургенева.
Молодой человек приезжает в немецкий городок, развеяться. У него нежно ранено сердце: некая молодая вдова, предпочла ему — другого.
Тургенев чудесно описывает романтическое страдание «для галочки». Так положено мол, у людей.

Пока он не встречает на дорожке, крестьянскую девочку, с чудесными глазами, чуточку разного цвета, цвета крыла ласточки.
И ему становится стыдно своей ложной скорби.
Эта встреча — спиритуалистическая встреча с Асей, которая тоже, как мы знаем — наполовину крестьянка.

В этом городке, наш N встречается с братом и сестрой. С той самой Асей. Удивительным смуглым ангелом, который отличается от всех женщин, когда либо им виденным раньше и.. которых он встретит за всю свою жизнь.
О мой смуглый ангел.. это почти грех, сравнивать тебя с другими женщинами: такой как ты больше нет.
Так, смутные и милые тени твои встречаю я не в жизни, но на страницах Тургенева, Набокова, Дадзая, на полотнах Уотерхауса…

Тургенев дивно пишет: есть лица, которые словно бы гладят тебя..
Правда, он сказал это почему то не об Асе, а об её брате. Может перепутал, не знаю.
Когда ты идёшь в Москве по улице, я ревную тебя ко всей Москве, о мой смуглый ангел: мне кажется.. что дивный смуглый свет от твоего лица, нежно гладит всех людей и потому они так ласково улыбаются, словно им на улице раздавали цветы, деньги и дорогой шоколад.

Умница Ася, и правда, чуточку не от мира сего. Она может купить стаканчик воды, лишь для того, что бы полить цветы на вершине скалы, цветы на стене развалин от древнего замка.
Бесприютные цветы..  на развалинах. Это же чудесный образ любви, на развалинах сердца: сердца уже нет, а цветы любви ещё растут и тянутся к небу: они любят..
Милая Ася как то призналась, робея: я порой и сама не знаю, что у меня в голове. Я порой боюсь самой себя..
И тут мои губы сами собой прошептали с улыбкой: я… Ася.
А это страшно, когда ты всегда знаешь что у тебя в голове и сердце. Есть в этом что-то мёртвое и вымуштрованное моралью, временем, разумом.

А как вам такая строка, правда, это об её отношениях с братом, но строка так дивно двоится смыслом, словно эту строку написал Андрей Платонов: Ася поняла необходимость разлуки, но начала с того, что заболела и чуть не умерла.

Прелестно, да? Вот это — «но начала с того», словно внутренняя жизнь души живёт в ином измерении, и начать умирать, болеть, можно так же естественно, как свернуть в переулочек к другу, или как захотеть пить, если тебе жарко: словно смерти нет, а есть переулочки боли и разлуки.

Экзистенциально смутило меня одна строка Тургенева.
Наш герой N, не мог уснуть и проснувшись, размечтавшись об Асе, сравнил её фигурку, с.. Галатеей Рафаэля.
Вы видели эту Галатею? Я всегда думал, что Ася — это совсем юное и тонкое во всех смыслах существо.

А тут.. Галатея Рафаэлевская. Да у неё мышц на теле больше, чем у меня! Такая и на скаку остановит и испугает коня, и цыгана украдёт и дом с ним подожжёт, и даст дурной пример русской женщине.
Фигура у неё вполне хорошая. Интересная, скажем так. Для женщины за 40. Но не для моей Аси!!!!
А подруга её, слева? Та вообще греко-римской борьбой занялась и.. если честно, я не завидую тому бедолаге, кто её решился похитить: она вот-вот сломает ему нос локтем и отправит его на туапсинские курорты на берегах Стикса.
Я чуть не подрался с Тургеневым. Вот Венера Кирилловна бы удивилась..
Это не шутка. Я иногда дерусь с книгами: бью ими себе по лбу, причиняя лбу, шишки и прочие книжные увечья.
Один раз Толстой мне поставил фингал возле глаза: это я чуточку промахнулся мимо лба.

Просто очаровала меня готическая символика повести: наш герой, для встречи с любимой, по вечерам и по ночам переплывает на лодке, реку, словно это река забвения.. Лета. Словно рок уже тут повис над ним.
В одну из таких поездок, надышавшись любимой, он ехал на лодке со стариком (разумеется, это Харон, пусть и Харон «таксовал» на берегах Стикса), и милый старик уснул и наш герой размечтался среди звёзд.
Я чуть не растаял от эстетического катарсиса.
И гг произносит сакраментальные слова, роковые на самом деле слова: я ничего не желал.. я ни о чём не думал.. я был счастлив!

Увы. Иногда, любовь и счастье — идут по разным тропинкам, и человеку нужно сделать выбор. Эта буддическая хтонь забвения, мне претит. Она хороша лишь как мимолётная приправа к жизни. Почти как.. рыба фугу в японском ресторане.
Но часто её есть нельзя.
Не эта ли погоня за счастьем и самозабвением, бегство от себя — в небеса и негу забвения, и стали причиной трагедии, когда нужно было думать о любви, как о высшей форме бытия и души, а не искушаться счастьем и эго, думая вместе с ними, как в банде лесных разбойников: Ася хорошая.. но такая странная и молоденькая, что я с ней буду делать?

Я ещё и не пожил то..
Словно к его виску в лесу прижали дробовик. А он так о женщине думал.. Да если это та Самая женщина, то она и есть твоя высшая жизнь, и твоя церковь и университеты твои и твои Мальдивы и ещё не прочтённые, парные строчки Пушкина.
Правда, о мой смуглый ангел?

Брат Аси, увлечён живописью. Но это так, больше — барство. Как и у многих у нас в жизни (некоторые чувства).
Брат, рисует, малюет, мило, но с ленцой. Всё у него незавершено и обрывочно. Как и.. в душе нашего гг.
Для него любовное чувство — стало барством.
О… его можно мило оправдать на небесном суде: он со временем осознал свой грех, что причинил Асе — боль и ад. Именно — ад, ибо Ася, смуглый ангел, была не как все женщины.
О таких как Ася, писал Генрих Гейне, в своём стихе — Азр. Да и похоже: Азр.. Ася.
Это таинственное древнее племя, и кто в нём влюбляется, тот.. умирает. В стихе, Азр влюбился в девушку, и та мило улыбалась ему и не верила, что он умирает от любви. Люди то не умирают от любви. А он каждый день бледнел и бледнел..

Так и Ася, эта милая русская Лорелея и сестричка Татьяны Лариной, но более решительная и цельная, чем Ларина: ибо для неё любовь=жизни.
Не случайно брат Аси говорил нашему герою: не шутите с ней. Она не такая как все: мы, благоразумные, и представить не можем, что творится в душе таких людей..
И тут Тургенев дивно противопоставляет любви — разум, этого подлинного мещанина в теле человеческом.
Есть лишь один разум  — разум сердца.
Брат Аси как-то высказал чудесную мысль, более чем жуткую: они были на празднике, где играла музыка, и брат сказал гг, уже переплыв через реку: я звуки вальса отсюда, издалека, более нежные, чем вблизи.

Вот так и наш герой, по сути, преступник, вблизи не мог рассмотреть своё чувство к Аси, и лишь утратив её, осознал, что любит.. что жизнь его — кончена.
Верите ли вы ему, господа присяжные ангелы?
Боже, какая чепуха в человеке намешана! Разделить бы человека на 10 частей и одним частям дать рай, другим — ад, третьим.. забвение.
С одной стороны, что-то в гг есть от небесной любви. Но такое маленькое и хрупкое.. как пьяный светлячок.

Вот эта смутная капелька души — знает, что человек по сути уже мёртв.
С другой стороны, такие люди сладострастно упиваются своей красивой меланхолией. Она для них — как тот самый бал с другого берега «Стикса».
Такие люди и совершают часто преступления и боль причиняют, чтобы потом чудесно расцвела их крылатая совесть, её красивые муки.

И как вечный приговор звучит для гг: а может и хорошо что я не остался с Асей?
Грустил о ней он не долго. Не убивался по ней.
Да это и нормально. Все разные. Есть тишина горя — сильнее литра слёз. Обманывал ли он так своё сердце, как мы часто обманываем? Это так.. по человечески. Если бы он осознал вполне, что Ася — это Та Самая женщина, и он её упустил, и ад её причинил, он бы умер от этой боли осознания.
Но вечный и карающий ужас этой правды, словно Ворон из стиха Эдгара По, прилетал к нему на протяжении всей жизни, видимо, принимая очертания ого дома мрачного, похожего на грустную птицу, где он и причинил Асе — ад.

Ася, милая, как же ты права.. Почему люди скрывают правду? От этого весь ад на земле.
И от себя скрывают и от других.
Когда этот ад начался? Когда человек перестал ощущать себя — в Слове, в высоком, евангелическом смысле.
Он может сказать люблю — и не любить. Он может сказать всё что угодно.. и остаться невидимкой.
Я верю, что в Эдеме, слово — равнялось душе и телу. И в чести, у настоящих мужчин и женщин, это память Эдема ещё осталась: если слово любви умирает или предаётся.. умирает и сам человек.

Если бы N не таил в себе свою правду, как бальзаковский Гобсек — сокровища свои, если бы как Ася — отдался слову, как — небу обетованному, всецело перелив себя в Слово, всё было бы хорошо.
Боже, какой же ад пережила милая Ася…
Те, кто по настоящему любил, знают, что перелить всего себя в слово, всё своё бессмертие, всю душу и плоть, и всем этим сверкающим размахом.. опереться в пустоту.
Это больше чем смерть. Это больнее чем смерть в 1000 раз.

Символично, что в конце повести, в кафе, наш герой встречает заплаканную Ганхен, официанточку, у которой любимый ушёл в армию.
И что же мы видим? Через некоторое время, он увидел эту Ганхен на улице, с милой улыбочкой, и с ней стоял молодой человек.
Символизм ясен и строен, как сурикат, освещённый первыми лучами утреннего солнца: Ганхен — это уменьшительное от Анны. Ася — это тоже уменьшительное от Анны.
Т.е. Ася тут, противопоставляется обычной земной, человеческой любви, которая погорюет романтически и.. снова живёт, снова — любит.

Это нормально, и порой даже не плохо. Но это — человечески.
Тургенев же подчеркнул в чувстве Аси — её неземную природу. Она любит не как человек. И в этом смысле, она выше Татьяны Лариной в несколько раз (Достоевский проглядел это).
Вот где высший идеал русской женщины, её верности  — Небесной любви, которую она не будет разменивать на выгодные и земные, уютные браки с генералами и прочьими земными медведями.

О чём ещё сказать в конце рецензии? Что Ася, сговорившись с Тургеневым, довели меня до слёз?
На краешке ресниц.. пуанты слёз. Свет слёз..
Так в конце света, просияют кончики пальцев людей. А в любви — сияют кончики ресниц.
В последнем предложении повести.. говорится о травке. О том, что она переживает земную любовь.
О мой смуглый ангел.. это ведь твоё нежное прозвище: травка..

Вчера посмотрела "Женитьбу". А сегодня перечитывая "Асю", взглянула на всё происходящее глазами Подколёсина.

Очень печальная повесть о том, как разводят на скорую женитьбу глупых оленей. Никакой романтики - сплошной цинизм и выверенные и отточенные приемы талантливой манипуляции сознанием половозрелого раздолбая. Но написано волшебно, не отнять. Только смысл не тот, каким его принято видеть. Н.Н. должен в ближайшей церкви поставить свечку толщиной в слоновью ногу, что отвел Господь от него этот брак.

Интересная тема для диссертации: Тургеневские барышни глазами гоголевских мужчин.

И снова моя рука потянулась к творчеству И.С. Тургенева, и не зря. Повесть в принципе не разочаровала. Есть над чем задуматься.
О чём книга?
Эта история рассказывает нам о первой любви Владимира Петровича, сына Петра Васильевича Вольдемара. Именно воспоминания открывают нам события лета 1833 года в Москве. Станет ли влюблённость роковой для главного героя, и как повлияет на его семью, судьбу и дальнейшую жизнь?
О героях
В воспоминаниях герою 16 лет и он довольно наивен и простодушен, хотя и умён, может многое понять. Удивительна его любовь к княжне Зинаиде Александровне Засекиной, которая очень отличается от него по характеру: внешне ветреная, самовлюбленная барышня, которая крутит своими ухажёрами как может. Но любовь открывается всякому, персонажи получают свои жизненные уроки.

Очень отчётливо видна почти детская, собачья любовь Вольдемара младшего, его ребяческие попытки быть взрослее и достойнее своей пассии. Но стоит ли она этих стараний? Не менее важна и роль отца Владимира в семье.

На протяжении всего произведения Зиночка не вызывала у меня никаких положительных эмоций - интриганка, кокетка, авантюристка.

Не жалко мне было её и в конце, всё её прошлое отразилось на ней самой, не увидела я в ней ни самоотверженности, ни решимости, ни нежности.
И всё-таки не зря финал соотносится с началом повествования - герой признаёт, что до встречи с нынешней женой, он не любил по-настоящему. И, хотя в повести присутствует явный главный герой, по моему мнению, события больше акцентируются на любви нашей Зиночки, которая заинтересовалась не тем человеком. А судьба бьёт рикошетом во имя обманутых и разбитых сердец.

• Вот чем поэзия хороша: она говорит нам то, чего нет и что не только лучше того, что есть, но даже больше похоже на правду...

  Итог

• Свобода, - повторил он, - а знаешь ли ты, что может человеку дать свободу!
• Что?
• Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть - и будешь свободным, и командовать будешь.

Господин Н. Н. - главный герой, в молодости путешествовавший без всякой цели, останавливайся там, где ему нравилось. И гонялся он не за красотами природы, а за выражениям лиц людей, как бы странно это не звучало.

В одном из немецких городков он встречает молодых юношу и девушку. Они весьма быстро знакомятся (О боже, ты тоже русский? Браат!), весьма быстро посещают дома друг другу, и весьма быстро главный герой ощущает в себе чувство влюбленности. Он невольно начинает ревновать Асю к Гагину, думает, что они не брат и сестра.

Ближе к середине произведения читатель узнает о нелегкой судьбе Гагина и Аси. Ася росла с отцом-бариным как вольная птица. В пансионате это неугомонное дитя оставалось таким же энергичным и своевольным, ничего не изменилось. Даже когда ей стукнуло семнадцать лет, она не перестала изменять своим принципам: на первый взгляд она вульгарна и кокетлива, но если разобраться, то за ее действиями можно увидеть сильную и решительную личность

Любовь любовью, а в итоге всё упирается в женитьбу.

- Вы не хотите знать, — произнес я твердым голосом, — нравится ли мне ваша сестра? Да, она мне нравится...

Гагин взглянул на меня.

— Но, — проговорил он запинаясь, — ведь вы не женитесь на ней?

Всё кончается вроде бы плохо, а с одной стороны и хорошо. Читателю не понять, да и как, если главный герой говорит и чувствует то одно, то другое.

Из-за своей неуверенности человек может потерять свое счастье, или же наоборот, обрести полную гармонию и покой, и это произведение - яркий тому пример.