Coming Clean

Окончив колледж, я могла стать кем угодно. Но где бы я ни находилась и кем бы ни притворялась, я всегда оставалась девушкой, которая выросла на помойке.

Тяга к хламу не поддается контролю.

Значительно позже я познакомилась с теорией о том, что барахольщики обычно бывают перфекционистами и каждый накопленный ими предмет является важной частью идеального мира, который они создают для себя.

К родителям регулярно ходит уборщица - хотя бы для того, чтобы напугать их и заставить спрятать вещи до ее прихода.

Когда я закончила книгу и собиралась отправить ее агенту, папа спросил, можно ли ему прочитать. Он читал, а я сидела рядом и смотрела на него, боясь увидеть на его лице ненависть. Но он дочитал, поднял на меня глаза и сказал:

• Ну и история! Жаль, что это история твоей жизни.

Я давно заметила, что наша семья отличается от других. Но только сейчас поняла, что это плохо.

Изучая интернет, я узнала, что истории многих барахольщиков (и папина тоже) очень сходны. Даже если они не были детьми настоящих алкоголиков, но в какой-то момент развития испытали эмоциональные лишения. Одна из популярных теорий заключалась в том, что люди, пережившие эмоциональные лишения в детстве, начинают привязываться не к людям, а к вещам. Когда у них возникают отношения с людьми, они начинают хранить вещи, которые напоминают им об этих людях - только так они могут поддерживать эту связь.

Из психотерапии я поняла только одно: во всем и всегда можно винить родителей.

Папа любил бумаги – и все, до чего мог дотянуться. Мама погружалась в депрессию и совершала необъяснимые покупки. Дом стал напоминать дно мусорного бака. Повсюду валялся гниющий хлам.

Я ненавидела гаражные распродажи. Подержанные вещи казались мне хламом, а ведь мы только что избавились от собственного. Наш гостиничный номер с каждым днем все больше походил на прежний дом. Каждая новая покупка вселяла