1
Ваша оценкаРоман "Экспансия-II" заслуженного деятеля искусств, лауреатаГосударственной премии РСФСР писателя Юлиана Семенова является продолжением романа "Экспансия-I". Оба романа объединены одним героем -советским разведчиком Максимом Максимовичем Исаевым (Штирлицем). В построенном на документальной основе произведении разоблачается реакционная деятельность ЦРУ в развивающихся странах в послевоенный период.
Жанры
Книга из цикла
Политические хроники
2
3
4
5
6
7
8
9
10
Рейтинг LiveLib
4,3
158 оценок
- 553%
- 432%
- 313%
- 20%
- 11%
Ваша оценкаПрочитали 221Хотят прочитать 92
Рецензии
Tarakosha9 апреля 2021 г.Читать далееДанный роман - логичное продолжение первой части, рассказывающий о продолжающихся злоключениях главного героя после окончания Второй мировой войны.
Несмотря на то, что Родина выиграла войну, для Победы которой наш герой приложил немало сил и нервов, она стала ещё дальше и более недостижимой, чем прежде.Нелёгкая судьба забрасывает героя еще дальше от неё и близких, в Аргентину, где нашли приют многие вчерашние нацисты, стремящиеся к возрождению былого национального величия. Штирлицу в очередной раз придется разбираться в хитросплетениях разведывательных линий и операций, самому выступить как в роли мишени, так и наоборот.
Но что всегда является отличительной чертой романов автора, находит воплощение и тут: он не лепит из своего героя супермена, со страниц на читателя смотрит всего лишь человек, страдающий и жаждущий вернуться домой. И это безусловный плюс повествования, как и тот факт, что в своих романах автор всегда даёт большое количество фактического материала, позволяющего сложить собственное мнение о том временном отрезке, мировой политике, действиях спецслужб и пересечении интересов, а также провести параллели с днём сегодняшним.
Обилие информации к размышлению постоянно поддерживает читателя в тонусе, иначе легко можно потерять связующую нить, заблудившись во всех хитросплетениях мировой политики и деятельности спецслужб.
На страницах романа автор мастерски воссоздаёт ту эпоху, стремясь максимально подробно осветить основные узлы и проблемы послевоенного устройства мира, которые имели далеко идущие последствия.
С интересом продолжу чтение цикла.80854
strannik10212 мая 2021 г.Запад есть Запад, Восток есть Восток...
Читать далееЭтот роман является прямым и непосредственным продолжением книги предыдущей, которая имела точно такое же название и отличалась только наличием номера первого. Т.е. мы по-прежнему оказываемся в ноябре 1946 года и все последующие действия в романе продолжают начатые движения. И в этом смысле мало что можно написать в тексте отзыва, не раскрывая интригу событий и происшествий.
Юлиан Семёнов продолжает знакомить нас с кухней послевоенной политики, открывая движущие силы и явные и тайные мотивы тех или иных действий государств и государственных чиновников на самых высоких уровнях. А после Фултонской речи Черчилля, призвавшего весь англосаксонский мир объединиться против СССР, все движения и цели подчинены этой столь просто и открыто сформулированной политической доктрине. И потому начиная с уровня вновь созданной ООН сразу происходит столкновение между этими двумя противостоящими силами — в книге не просто упоминается об этом, но даже процитированы речи дипломатов во время одного из заседаний Совбеза ООН.
И, соответственно, и на всех ступенях ниже происходит то же самое — западный мир стремится сохранить часть нацистских ресурсов и сил для того, чтобы они имели возможность продолжить свою борьбу с коммунистической идеей и со странами Восточной Европы. И потому в ход идут самые простые и испытанный средства: убийства и шантаж, подкупы и запугивания, похищения, оговоры и заговоры — ничто не может помешать осуществлению этих планов и достижению этих целей. И Исаев-Штирлиц оказывается не только в самой гуще этой нечистоплотной возни, но и является одним из камней преткновения, о который многое что ломается.
Книга читается очень легко во всех смыслах — т. е. и по литературной части к ней нет никаких претензий, и по смысловой тоже всё разумно и доходчиво. Просто надо однажды понять, с кем ты и за кого ты. Кто тут наши, а кто чужие. Но это уже совсем другая история…
PS Почему-то в романе Анды дважды названы Кордильерами, но оценку за эту фактическую ошибку я снижать не буду :)
32403
George310 декабря 2015 г.Штирлиц в Аргентине
Читать далееПродолжается послевоенная полоса целенаправленных скитаний Штирлица, полных опасными ситуациями, из которых он выходит с честью. Здесь,идя по следу, он оказывается у подножия Анд в Аргентине. Трудно представить каким сильным духом должен быть человек двадцать пять лет оторванный от Родины, но продолжающий в неимоверно трудных условиях выполнять свой долг. Что двигало им,что давало ему силы продолжать борьбу на невидимом фронте? Ответ очевиден из всей эпопеи Семенова о Владимирове-Исаеве-Штирлице, начиная с первой книги о нем "Бриллианты для диктатуры пролетариата".
13304
Цитаты
- Tarakosha9 апреля 2021 г.Читать далее
Странное слово «доверие»,
Похоже на жеребенка,
Нарушишь — чревато отмщением,
Словно обидел ребенка.
Нежное слово «доверие»,
Только ему доверься,
Что-то в нем есть газелье,
А грех в газелей целиться.
Грозное слово «доверие» —
Тавро измены за ложь.
Каленым железом по белому,
Только так и проймешь!
Вечное слово «доверие»,
Сколько бы ни был казним,
Жизнь свою я им меряю —
Принцип неотменим.
Я в своей жизни часто пил,
Смеялся много, пел немало,
И если счастья не хватало,
То хвастался избытком сил.
Я зря собак своих не бил,
Друзей любил, врагов дразнил,
И когда горе обступало,
Судьбу свою я не корил:
Пустили в жизнь, так будь с ней мил,
Равно приемля свет и жало.
Не говори: «Последний раз
Я прокачусь сейчас по склону».
Не утверждай: «В рассветный час
Звезда бесстыдна в небосклоне».
Не повторяй ничьих причуд,
Чужих словес и предреканий,
Весна — пора лесных запруд
И обреченных расставаний.
Не плотью измеряют радость,
Не жизнью отмечают смерть.
Ты вправе жить. Не вправе падать.
В неискренности круговерть.
Упав — восстань! Опрись о лыжу,
Взгляни на склона крутизну.
Я весел. Вовсе не обижен
И в черном вижу белизну.
Снег идет, и слава богу,
Отдыхаю понемногу,
Скоро, видимо, в дорогу,
Что ж, наверное, пора.
Снег идет, катанья нет,
Александр и бересклет,
Склон другой, в Николке осень
В облаках заметна просинь,
Восемь бед, один ответ,
Кому страшно, а мне — нет.
Ожидание барьера —
Звук разорванный холста,
Жизнь прошла; не жизнь — химера,
Сделанное — полумера,
Да, наверное, пора.
Долги ль сборы, коль решил?
Сам себе давно не мил,
Боль в лопатке, лидерал,
Срок отпущенный так мал,
Холода стоят всю осень,
Нет Николки, не та просинь,
Восемь бед, один ответ:
Бузина и бересклет.
До свиданья. Не до встреч.
Встану снова. Дайте лечь.
Срок — веселью, грусти — мера,
Смысл порочного примера,
Необъятность бытия
И непознанность причины
В чем-то наподобье мины,
Или таинству огня,
Или алогизму слова…
Что-то подтолкнуло снова
К рассуждениям меня.
Есть возраст? Есть. А если «нет»?
Отвергни однозначность истин,
Тебе сегодня столько лет,
Как в Безинги подводных быстрин.
Есть возраст? Нет. А если «да»?
Но в Безинги бурлит вода,
Она умчит тебя туда,
Куда не каждому повадно,
Но ощущение отрадно:
Прозрачна с выси быстрина.
Зачем нам всем глаза даны?
Чтобы смотреть в них беспрерывно,
Все понимая неразрывно,
На что владельцы их годны.
Зачем всем руки нам даны?
Чтоб прикасаться кожей пальцев
К щекам случайных постояльцев,
Которые нам не верны.
Зачем даны всем нам сердца?
Лишь только для вращенья крови?
… С годами истины суровей
И четче облик подлеца.
*
Когда идешь в крутой вираж
И впереди чернеет пропасть,
Не вздумай впасть в дурацкий раж.
Опорная нога — не лопасть.
Когда вошел в крутой вираж
И лыжи мчат тебя без спроса
И по бокам каменьев осыпь,
Грешно поддаться и упасть.
Прибегни к мужеству спины,
К продолью мышц, к чему угодно.
Запомни: спуски не длинны,
Они для тренажа удобны.
Иди в вираж, иди смелей,
Ищи момент врезанья в кручу,
Судьба еще готовит бучу
Тем, кто весы и водолей.
И наконец, опор ноги,
Буранный снег под правой лыжей
И солнца отблеск сине-рыжий,
Но самому себе не лги.
Не лги. Иди в другой вираж.
Спускайся вниз, чтобы подняться,
Не смеешь просто опускаться,
Обязан сам с собой сражаться,
Чтоб жизнью стал один кураж,
Когда смешенье света с темью
Несет тебя, как к возрожденью,
А в снежной пелене — мираж.11929 
Awe-Doll4 ноября 2016 г.Читать далееУвидел лицо мамы, «профессора» — так ее звали в деревне, «тетя Оля — профессор», — и стар и мал шли за советом, оттого что сама книгу любила и детям эту страсть сумела передать; услышал ее тихий голос — до последнего часа живет в человеке голос матери, словно «веков связующая нить»: «Сынок, если люди друг к дружке станут тянуться с открытым сердцем, а не со злом за пазухой, если сумеют не только вперед смотреть, но и назад оглядываться, коли смогут не одних себя слушать, но и другим внимать, — беды не будет, а коли не так — горе придет, человек ныне сильный стал, на воздух поднялся и под воду заглянул, на мысль управы нету, одно лишь добро людей связует…»
3619- Awe-Doll4 ноября 2016 г.Читать далее
Все решат часы, а потом будь что будет, нельзя планировать слишком далеко вперед, такое никогда не сбывается, и не потому, что ты плохо планируешь, просто помимо тебя планирует еще два миллиарда людей на земле, пересечения замыслов так неожиданны, несут в себе столько непредвиденного, что самая точная схема может разлететься вдрызг из-за того, что у какого-нибудь неведомого тебе месье Жюля или фрау Анны заболит живот и он или она не позвонят мистеру Рипкину, который должен был принять решение по делу сеньора Альвареса, связанного с сэром Летсби, от которого-то и зависело решение одного из звеньев твоей схемы.
2564
Подборки с этой книгой
Книги о шпионах
- 324 книги
Роман-газета
- 1 629 книг
Дорогу осилит идущий, а вишлист - читающий, но это не точно (aceofdiamond)
- 2 013 книг
Военные приключения
- 526 книг
Тотальный Флешмоб 2018 - 2068
- 2 470 книг
Другие издания
