Утренний чтец

...его руки, две теплые умирающие птицы, безропотно позволявшие себя поймать.

Когда Джузеппе готовил комплексный обед, в вашей тарелке оказывалась вся Италия.

Она полная моя противоположность. Она творит красоту, а я тружусь в уродстве. Она легкомысленная, а я скорее серьезная. В ней жизнь бьет ключом, а я из породы стеснительных сухарей.

Вполне логично, что у машины, единственная функция которой – уничтожать, военная расцветка.

Я говорю себе, что, быть может, в этом сумеречном свете, окрашивающем все в пастельные тона, войны станут не такими уродливыми, голод - не таким невыносимым, мир - более устойчивым, желание поспать с утра - менее острым, вечера - более длинными, и только белизна моих плиток не изменится, так и будет сиять в холодном свете неоновых ламп.

Ад нужно заслужить.

Слова, вылетая из его уст, уносили частичку тошноты, подступавшей к горлу по мере приближения к заводу.

По вторникам у нее выходной. И у этих дней совсем другой вкус. В них чего-то не хватает, как будто при готовке в блюдо забыли положить пряность. Не люблю вторники.

Люди очікують від вас тільки одного: ви маєте відповідати тому образу, в якому вони хочуть вас бачити.

Так что если я и усвоила какой урок за почти 28 лет, проведенных на Земле, то он таков: по одежке протягивай ножки, а то ноги протянешь. С тех пор я создаю иллюзию и втираю очки.

Они с Брюннером, стоя по щиколотку в вонючей жиже и вооружившись лопатами, швыряют и швыряют сгустки каши в резервуар “Церстор-500”. Она жадно, с жуткими влажными причмокиваниями, лакомится этим пюре.

Все эти годы живший в нем восьмилетний мальчик по-прежнему хранил абсурдную надежду, что отец перелетает от звезды к звезде и однажды вернется. Ничто не могло его разубедить, даже комья земли, со стуком падавшие на блестящую крышку гроба.

Но я не отчаиваюсь. Он у меня свое получит. Как говорится в рекламе, однажды я возьму от жизни все!

Раз в году, в день весеннего равноденствия, я их пересчитываю. Просто так, для проверки, убедиться, что ничего никогда не меняется. В этот особенный момент года, когда ночь и день делят время поровну, я считаю их с угнездившейся в голове нелепой мыслью, что, быть может, да, однажды число плиток, устилающих от пола до потолка подведомственное мне помещение, вдруг возьмет и изменится.

Одна славная дама, уже повязав на шею салфетку перед ланчем, просила кого-нибудь объяснить, что такое “эрегирующий”.