Цитаты из книги Интуиция совести

Мироощущение предопределяется направлением внутренней активности человека, его доминантами! Каждый видит в мире и людях то, чего искал и чего заслужил. И каждому мир и люди поворачиваются так, как он того заслужил. Это, можно сказать, «закон заслуженного собеседника».

Не жалейте о днях и часах идеализации жизни, которые Вы пережили. Вы были тогда счастливы тою гармониею, которою была для Вас действительность, благодаря именно Вашей идеализации. Помните, что именно идеализация приближала Вас к подлинной действительности! А если потом гармония и идеализация нарушились, то это потому, что в себе самих Вы носили приземистость и пороки, бессилие и слабость, которые не дали Вам дотянуться до виденного!

Любовь связана с стремлением к обезличению; ее тяготит та оболочка, которая называется личностью. Все твои поступки, все, что складывает тебя, как ты есть сейчас, статически, все, что есть твоя личность,— все это тяготит, когда душа хочет «идти вперед, забывая задняя», то есть захвачена своим жизненным, динамичным началом.

Разные содержания равенства: хочу быть таким же прекрасным, как ты; или: и ты такая же сволочь, как я!

Страшный суд в том, что в последний час в человеке окажутся одни лишь не переданные, не осуществленные, не отреагированные глубины! Одни не высказанные волнения! Когда вспомнится вся жизнь и окажется ни в чем и нигде не законченной, ведь это будет одной сплошной душевной раной!

Когда я полюбил, то мне с особенной ясностью стало видно, что я делал до сих пор действительно ценного и в чем был на ложном пути.

Последнее чувство мужчины и женщины — чувство самосохранения. Дружба, преданность, даже сама любовь,— все это идеалы. Похоть и самосохранение — «реалы».

Человеческая психология такова, что человек сначала перестает верить в себя, а потом начинает убеждаться, что жизни в самом деле доверять нельзя; человеку надо на каждом шагу проповедовать: верь в жизнь, иди и борись и царствуй над жизнью. И жизнь ответит тому, кто умеет от нее требовать,— светло и радостно. Повторяю, ч е л о в е к (и я в том числе) сначала решил, что ни себе, ни жизни доверять нельзя, и, вслед за этим, жизнь в самом деле стала для него плоха.

В том, как поворачивается к тебе мир и как он кажется тебе, и есть суд над тобою.

...Слепой оптимизм без страха и упрека есть такой же самообман легкомыслия, как пессимизм есть гнилостный самообман малодушия; тогда как здоровая жизнь человека — оптимизм зрячий, учитывающий все, что известно страшного в жизни и в людях, и при всем том сохраняющий веру в них, несмотря ни на что!

Пока что я считаю своим долгом говорить о том, что многие, многие доктрины и теории в своих выводах и исканиях заранее предопределены тем, что установлены на покой и на наименьшее действие с самого начала; действительность заранее усекается ради прекрасных глаз теории.

Каждый день вижу людей и приходится говорить с ними, но разговоры эти равны молчанию, потому что остается в них закрытой моя душа. Впрочем, может быть, и нужно в некоторые времена так запереться в себе, когда так много нерассмотрительного и непонятного для себя самого!

Чувствуете ли, дорогой друг, тот ужас, что люди могут жить вместе, может быть, сожительствовать как муж и жена и в то же время не слышать ничего из того, что делается рядом друг с другом — в ближайшей душе. И это не какое-нибудь исключение, а это ежедневное явление вокруг нас! Обычная, комфортабельная, городская жизнь содействует только тому, чтобы люди и не замечали этой ужасной глухоты друг к другу и продолжали далее сожительствовать в той же гробовой яме.

Как люди не поймут того, что любят от счастия, а не для счастия? От избытка счастия своего начинаешь любить другого! Это потребность поделиться счастием, которое выплескивается через край!

А на самом деле Шопенгауэр прав, что первое впечатление всегда наиболее правильное, как бы оно ни заслонялось потом близорукими наслоениями от слишком близкого общения с человеком, когда ты делаешь из него для себя то, чего ты сам стоишь. Первое впечатление — наиболее бескорыстно и потому наиболее объективно!

Вчера и сегодня я вдруг, экспромтом, неожиданно для самого себя взялся за лом и заступ и окапывал канаву около своего дома, чтобы дать сток воде, набирающейся в дожди. От этого физического труда чувствую себя превосходно,— он ободрил меня и душевно.

Хочется человеку вернуться к этой первоначальной беззаботности и самоудовлетворенности простецов и животных, хочется опроститься до них, дабы облегчить себя от ответственности, от належащего внутреннего беспокойства, напряжения и труда! Но уже не освободиться ему; по крайней мере, не освободиться человечеству в его целом от раз открывшейся новой ступени сознания!

Не устремление выше себя,— к истине, которая тебя превышает,— но возврат к себе самому и к своему удовлетворению своим пониманием истины,— вот типический наш грех, мертвящий нас и не пускающий нас выше себя!