О свободе и необходимости, наслаждении и страдании

Нет бремени более тяжкого, нежели время, которое не знаешь как употребить.

Человек - существо общественное, и, на мой взгляд, быть отлученным от общества - самое страшное для него наказание.

мне приходилось на-блюдать, что эти люди, всегда готовые спорить, противоречить и опровергать других, обычно несчастливы в жизни. Иногда они добиваются победы, но никогда не добиваются расположения к себе, что было бы для них нужнее.

«Великий дух, сотворивший все вещи, каждой вещи дал какое-нибудь назначение, и какое назначение он ей дал, так ею и следует пользоваться. Когда он сотворил ром, то повелел: да будет он для индейцев, чтобы напивались, значит, так оно и должно быть».

И в самом деле, если в планы провидения входило изничтожить этих дикарей, дабы освободить место для землепашцев, вполне вероятно, что оно избрало своим орудием ром. С помощью рома уже истреблены все племена, ранее насе-лявшие побережье.

Но публика, полагая, что я теперь человек свободный, предъявила ко мне собственные требования. Я оказался нужен одновременно во всех разделах городского управле-ниЯ, везде для меня нашлось дело. Губернатор включил меня в комиссию по мирным перего-ворам, отцы города избрали в муниципальный совет, а вскоре затем в олдермены, граждане выбрали своим представителем в Законодательной Ассамблее.

Губернатору Томасу так понравилось описание устройства печи, что он предложил выдать мне патент на исключительное право торговать ими в течение стольких-то лет; но я не пошел на это из принципа, которому нередко следовал в по-добных случаях, а именно, что раз мы широко пользуемся чужими изобретениями, мы должны радоваться всякой возможности услужить дру-гим, когда сами что-нибудь изобретаем, и делать это следует бесплатно и от души.

Мне уже раньше следовало бы рассказать в своем месте, что когда я в 1742 году изобрел открытую печь для обогрева комнат, а заодно и для экономии топлива, поскольку свежий воз-дух, поступая в печь, сразу нагревался, я подарил образец ее мистеру Роберту Грейсу, одному из давнишних моих приятелей, а у него была своя литейная, и он стал отливать листы для таких печей, что принесло ему хороший доход, потому что спрос на них все возрастал.

Я даже запретил себе, в согласии с давнишним правилом нашей «Хун-ты», употреблять какие-либо слова или обороты, выражающие категорическое мнение, такие как «несомненно, безусловно» и т. п., а вместо этого стал говорить: то-то и то-то «мне сдается», или «представляется мне в настоящее время».

так как желанием моим было одновременно с совершенствованием в добродетелях приобретать знания, и притом что приобретать зна-ния в беседе помогает не столько язык, сколько уши, а значит, нужно отделаться от свойственной мне привычки трепать языком, шутить и ка-ламбурить, за что меня любили только в мало-почтенной компании, я поставил Молчаливость на второе место.