Новые герои. Массовые убийцы и самоубийцы

В том году реальный мир стал восприниматься как элемент научной фантастики автора Филипа К. Дика — «хлам»:

Хлам — бесполезные вещи вроде разорванных конвертов, пустых спичечных коробков, оберток от жевательных резинок или использованных гигиенических салфеток. Когда никого нет поблизости, хлам самовоспроизводится. Например, если вы не уберете хлам в своей квартире, прежде чем лечь спать, наутро, проснувшись, вы обнаружите, что его стало в два раза больше. И его повсюду становится все больше и больше… «Никто не справится с хламом, — произнес он. — Можно ненадолго победить его только в одном месте».

Так что можно сделать, когда ничего не может быть сделано?

Я думаю, что ответ — ироническая автономия. Я имею в виду противоположность участия в существующей системе, я имею в виду нечто обратное ответственности, я имею в виду нечто противоположенное вере. Политики призывают нас принять участие в их политических проблемах, экономисты призывают нас быть ответственными, чтобы работать больше, чтобы ходить по магазинам, чтобы стимулировать рынок. Священники призывают нас верить. Если вы будете следовать этим соблазнам участия, ответственности, то вы немедленно окажетесь в ловушке. Не принимать участие в игре, не ожидать какого-либо решения от политики, не привязываться к вещам, не надеяться.

Антиутопическая ирония является языком человеческой автономии.

Будьте скептичными: не верьте в свои собственные предположения и прогнозы (а также и мои).

И не отменяйте революцию. Восстание против власти необходимо, даже если мы не знаем, как победить.

Не принадлежите никакой общности. Отделяйте свою судьбу от судьбы тех, кто хочет принадлежать, участвовать и выплачивать свои долги. Если они хотят войны, то дезертируйте. Если они порабощены, но хотят, чтобы вы страдали, как и они, — не поддавайтесь их шантажу.

Если у вас есть выбор между смертью и рабством, не будьте рабом. У вас есть шанс выжить. Если вы принимаете рабство, вы умрете рано или поздно в любом случае. Но умрете рабом.

Вы умрете в любом случае, не особенно важно — когда. Важно то, как вы проживете свою жизнь.

Помните, что отчаяние и радость не являются несовместимыми. Отчаяние является следствием понимания. Радость — состояние эмоциональное. Так что не пугайтесь отчаяния. Это не ограничивает ваш потенциал для радости. Радость — это состояние доказательства, что интеллектуальное отчаяние ложно.

Наконец, не воспринимайте меня слишком серьезно. Не относитесь слишком серьезно к моим катастрофическим предчувствиям. И в случае, если сложно следовать этим предписаниям, не принимайте слишком серьезно мои рецепты.

И наконец, в последний раз: не верьте мне.

Неустойчивость стала признаком нового мира, вернувшегося в «джунгли».

В сфере труда неустойчивость есть отмена правил, регулирующих отношения между трудом и капиталом, в частности договорные гарантии непрерывности и регулярности работы. Прекаризация стала возможной благодаря распространению информационных технологий. Когда производство товаров оборачивается в информацию и сеть становится сферой рекомбинации производительных действий, которые происходят в отдаленных пространствах и моментах времени, потребность капиталиста купить всю работу человека отпадает — ему необходим только фрагмент времени. Работающий в сети компьютер непрерывно улавливает и рекомбинирует фрагменты инфовремени из океана социальной жизни и интеллекта. Таким образом, нестабильность вторгается в пространство социальной жизни и пронизывает ожидания и эмоции людей, чье время фрагментировано, фрактализовано, разбито на ячейки.

Работнику (фактически теперь машине в человеческом теле, наделенной мозгами, которые могут быть использованы для производства в отдельные фрагменты времени) выплачивается за отдельные, временные услуги. Время работы фрагментировано и разделено на ячейки. Ячейки времени выставлены на продажу в Интернете, и бизнес может приобрести их столько, сколько пожелает, в любом случае без обязательства обеспечить какую-либо социальную защиту работника. Обезличенное время становится настоящим агентом процесса валоризации и не имеет никаких прав, никакой профсоюзной организации, никакого политического сознания. Оно может быть только либо доступным, либо недоступным — хотя последняя альтернатива остается чисто теоретической, поскольку физическое тело до сих пор вынуждено покупать еду и платить арендную плату, несмотря на работу в виртуальной сети.

Время, необходимое для производства информационного товара, сжимается цифровой машиной. Время тщательно поделено на ячейки, которые могут быть мобилизованы в любой момент. Рекомбинации этих фрагментов осуществляются автоматически в сети. Мобильный телефон — инструмент, который позволяет поддерживать связь между потребностями семиокапитала и мобилизацией живого труда киберпространства. Звонок телефонов вызывает мобильных работников, чтобы воссоединить их абстрактное время с рабочим потоком.

В этом новом измерении труда люди не имеют права защищать себя или торговаться в отношении времени, собственниками которого они являются, напротив, это время у них эффективно экспроприируют. Их время на самом деле не принадлежит им, потому что оно отделено от социального бытия людей, которые делают его доступным для рекомбинантной киберпродуктивной схемы.

Время работы фрактализовано, снижается до минимальных фрагментов, которые могут быть собраны, и сама фрактализация делает возможным для капитала постоянно создавать условия для минимальной зарплаты работнику. Фрактализованные работники могут быть недовольными, но это не выливается в движение либо согласованное стремление к сопротивлению.

Только пространственная близость самих работников и непрерывность опыта совместной работы приводит к возможности формирования рабочей солидарности. Без такой близости и преемственности не могут возникнуть условия для объединения в сообщество людей, размещенных по сетевым ячейкам. Индивидуумы могут собраться вместе, чтобы сформировать общее понимание, общие требования, только когда у них есть непрерывная близость во времени и пространстве, близость, которую труд в Интернете отныне делает невозможной.

Нестабильность является общим состоянием семиотрудящихся. Существенной особенностью нестабильности в социальной сфере является не потеря регулярности в рабочих отношениях, так как труд всегда более или менее нестабилен, несмотря на юридические правила. Существенная трансформация, приведшая к «оцифровке» процесса труда, есть фрагментация личной непрерывности работы, фрактализация времени, распад его на фрагменты. Рабочий исчезает как человек, продающий свой труд, и заменяется абстрактными фрагментами времени. Киберпространство мирового производства можно рассматривать как огромное пространство обезличенного человеческого времени.