Четвертая высота

-Разве у нас есть время плакать?

Всему в жизни приходит свой черед.

— Мадам, — снова начала Гуля, — разве русский язык такой плохой, что нужно учить ещё французский?

- Темнота, Гуленька, совсем не страшна.

• Да ведь ничего же не видно!
• Это только сначала ничего не видно. А потом ты увидишь такие хорошие сны!

...Все люди должны сделать так, чтобы никогда не было войны против Советского Союза. Теперь фашисты опять призывают взяться за оружие. Можно только спросить: неужели эти люди ничему не научились после такой жестокой войны? Ведь война принесёт только бедствия и несчастья. Я не хочу войны! Я хочу мира!

Это все еще было так близко, что Гуле минутами казалось: если сильно захотеть, может вернутся, как случалось в детстве, когда снился плохой сон. Бывало, подумаешь во сне: пусть все будет опять хорошо! Повернешься на другой бок, и вместе с тем повернется по-другому и сон.

-Знаете, девочки, у меня перед экзаменом такое чувство бывает, как перед прыжком в воду. И холодно и страшно, а прыгнешь - и сразу станет жарко и весело.
Леля пожала плечами:
-Ну, кому весело, а кому и не очень.
-А это от тебя зависит, чтобы было очень.

– И те возьмем! – закричала Гуля и вдруг подбросила свернутую трубкой карту до самого потолка.
– Тише, Гуля, что за неуважение к географии!
Гуля ловко подхватила сверток на лету.
– Нет, я ее уважаю, я ее обожаю. Только до осени я запрячу все эти карты куда-нибудь подальше! Да и учебник заодно.

– Надо уметь помнить! Помнить всё – каждое слово, каждое движение, каждый стон… Она отдала жизнь вот этой земле, нам, жизни… А ты говоришь – её нет!