Цитаты из книги Комедии

Чем больше любим мы, тем менее мы льстим. Нет, чистая любовь не знает всепрощенья, И правду говорить готов я без смущенья.

Явиться на любовное свидание в чулках и панталонах одного цвета, без парика, в шляпе без перьев, в кафтане без лент! Ну и прелестники!

Что до меня касается, дядюшка, то я одно могу сказать: я считаю замужество делом в высшей степени неблагопристойным. Можно ли свыкнуться с мыслью о том, чтобы лечь спать рядом с неодетым мужчиной?

Все люди, черт возьми, так созданы от века: Тщеславие - рычаг всех действий человека. Вот вам та доброта, та совесть, правда, честь, Которая у них в их жалких душах есть! Довольно! Кончено! Страдать от них нелепо; Прочь от разбойников, из гнусного вертепа! Нет! Раз по-волчьи вы живете меж людьми, Я более не ваш - довольно, черт возьми!

Все те, кто славится зазорными делами, С особой легкостью других поносят сами.

Кто вводит в мир соблазн, конечно, согрешает, Но кто грешит в тиши, греха не совершает.

Чем больше любим мы,тем меньше льстим.

Ведь если де­вуш­ку к вен­цу на­силь­но весть, То мо­жет по­стра­дать су­пру­же­ская честь: Ее же­ла­ние быть мужу вер­ным дру­гом За­ви­сит от того, кто бу­дет ей су­пру­гом,

Из­вест­но всем, что вы, его се­стри­ца, — Ти­хо­ня из ти­хонь, скромней­шая де­ви­ца, Но толь­ко хуже нет, чем сон­ная во­да, И вы не­бось тай­ком – бе­се­нок хоть ку­да. Г-жа Пернель о Мариане

Лицемерие - модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели.

Тартюф.
Прикрой нагую грудь.
Сей приоткрыв предмет, ты пролагаешь путь
Греховным помыслам и вожделеньям грязным.

Дорина.
Неужто же вы так чувствительны к соблазнам
И вожделение не в силах побороть,
Нечаянно вблизи узрев живую плоть?
Вы, как я погляжу, уж чересчур горячий,
А я — похолодней и чувствую иначе:
Явись вы предо мной в чем родила вас мать,
Перед соблазном я сумела б устоять.

А праведники, те, что подают пример нам,
Не занимаются кривляньем лицемерным.
Ужели ж разницы для вас нет никакой
Мед верой истинной и верой показной?

...Вы слепы, и у вас одно желание: чтоб все лишились глаз. И потому вам страх внушает всякий зрячий, который думает и чувствует иначе. Он вольнодумец, враг!

Арган. Как! Вы не верите в истину, установленную всем миром и почитаемую на протяжении многих веков? Беральд. Я не только далек от того, чтобы верить в нее, но считаю, что это самая большая глупость, придуманная людьми. И если посмотреть на вещи с философской точки зрения, то я не знаю худшего лицемерия и большей нелепости, чем когда один человек берется вылечить другого.

Но особенно нравится мне в нем то, что, по моему примеру, он слепо верит нашим древним учителям и не желает даже слушать о так называемых открытиях нашего века касательно кровообращения и о прочем тому подобном.

Арган. Она имела наглость мне сказать, что я совсем здоров! Белина. Какая дерзость!

Откровенно говоря, познания нашего хозяина невелики, судит он обо всем вкривь и вкось и рукоплещет там, где не следует, однако ж деньги выпрямляют кривизну его суждений, его здравый смысл находится в кошельке, его похвалы отчеканены в виде монет, так что от невежественного этого мещанина нам, как видите, куда больше пользы, чем от того просвещенного вельможи, который нас сюда ввел.