Африка грез и действительности. Том 1

Минуты, проведенные среди арабских рабочих в ливийском поместье, открыли нам новые потрясающие факты. Но только в заключительном разговоре с ее владельцем, итальянцем, мы увидели всю глубину безмерного эгоизма и цинизма этого представителя бесчеловечной колониальной системы. Последняя война вынудила его бежать из Эфиопии. Он говорил о войне с отвращением, ругал Грациани и Бальбо.
За то, что они ввергли Италию в агрессивную войну?
Нисколько. Только за то, что они делали это «неумело».
— В следующую войну, синьоры, в следующую войну мы должны учесть этот опыт, оплаченный дорогой ценой, — твердил он.
— Вы верите, что будет новая война?
— Разумеется. Война должна быть. Войны были и будут. Это такой же неизменный и постоянный закон, как земное притяжение!
— Да, но ведь каждая война стоит больших жертв. В последнюю войну, например, была разрушена половина Италии. И потери у вас были немалые.
— Вы рассуждаете, как слабые люди. Война — это естественное средство отбора. Слабый в войну погибает, а сильный выплывает на поверхность. И так везде — на фронте, в политике, в экономике. Меня война устраивает.
Синьор Пьячентини, триполитанский помещик, недоволен второй мировой войной. Он, видите ли, вынужден «прозябать» всего лишь на 4300 гектарах земли в Триполитании, так как его фашистская партия не сумела выиграть агрессивную войну. Он разочарован последней войной, ибо вынужден был оставить значительно более обширные и доходные латифундии в Эфиопии.
Синьор Пьячентини мечтает о новой войне, которая открыла бы ему дорогу к новым колониям. Война его устраивает, так как для него понятие о совершенном человеке совпадает с понятием о хищнике.
Синьор Пьячентини мечтает о новой войне, ибо он полон бессердечного эгоизма и жадности, которые задушили в нем последние остатки человечности…

Покорение Туниса началось в 1863 году, когда французские банки использовали финансовые затруднения тунисского бея и навязали ему заем в 39 миллионов франков на чрезвычайно тяжелых условиях. Из этой суммы банки удержали 10 миллионов франков на покрытие операционных расходов, около 20 миллионов пошло на выплату комиссионных и на другие фантастические платежи. Тунис в конце концов получил лишь пять с половиной миллионов франков, дав при этом обязательство в течение 15 лет уплатить 63 миллиона франков. Через два года тунисский бей был вынужден просить о новом займе, который отдал в руки французских банкиров все доходы от таможенных сборов страны. А еще через два года французская дипломатия вписала в перечень своих колониальных побед установление полного финансового и политического контроля над Тунисом.

Есть две Бу-Саады. Одна существует для иностранцев, которые прибывают сюда полюбоваться на пальмовую рощу, сфотографироваться верхом на верблюде, переночевать в гостинице «Трансатлантик» и отправиться обратно к морю с сознанием, что они повидали Сахару. Другая Бу-Саада не тронута цивилизацией, первобытна и все же прекрасна. Европейцы редко сюда заглядывают. Вылепленная из глины и обожженная солнцем, трепещет она в сухом знойном воздухе, который струится между пальмами, притекая из-за скалистого барьера Сахары.