Гобелены Фьонавара

Некоторые поступки — независимо от того, во имя добра или зла они совершаются, — находятся так далеко за пределами нормального человеческого поведения, что заставляют нас, когда мы о них узнаем, перестраивать все свое восприятие действительности, чтобы подыскать им в этом восприятии соответствующее место.

Даже на самом краю той пропасти, в которую повергает нас отчаяние, мы стараемся спасти то, что можем, то, что действительно важно для нас.

"Горя всегда хватает. Самая редкая вещь на свете - это радость."

"Его губы уже осушали ее слезы, целовали ее уста, и полная луна Майдаладана светила над ними, осыпая их дождем своих белых лучей, разгоняя царившую вокруг тьму и заставляя их забыть о том, сколько тьмы еще будет у них впереди."

"Такое, конечно же, потомки никогда не должны забывать, такое следует воспевать вечно - если, конечно, будет кому воспевать."

"Быстры были их кони, но еще быстрее были их мечи, и яростен был огонь, что горел в сердцах Детей Света. Они, точно острые сверкающие лезвия клинков, взрезали ряды цвергов, и пехотинцы Ракота вопили от страха и ненависти, видя, как решительно наступают на них светлые альвы."

"Когда блуждающий огонь
Ударит в сердце Камня,
Последуешь ли ты за ним?
Оставишь ли свой дом?"

Какой смысл жить так долго, если с годами так и не становишься мудрее?

"Всегда хотя бы частично отказываешься от собственной независимости, когда с кем-то делишь свою жизнь. Но при этом связи между людьми становятся только глубже."

"Мы - лишь сумма собственных желаний."

"Она видела, как возникали миры - сперва Фьонавар, а затем и все остальные - в том числе и ее собственный, возникновение которого было похоже на мгновенный промельк времени. И Боги являлись ей, и она знала все их имена, и прикасалась - да только не могла удержать, ибо этого не может ни один смертный, - к самой сути того невероятно сложного рисунка, что ткал на своем станке великий Ткач..."

Горя хватает всегда. Самая редкая вещь на свете - это радость.

«Как отделить рисунок танца от его исполнителя?» — примерно такой вопрос вычитала она где-то. А как отделить того, кто видит сны, от самих этих снов? Она чувствовала, что не находит ответа. Она совсем запуталась… Хотя ответ был невероятно прост.
Сделать это невозможно.

— Нет, я играю осторожно. А вот ты играл действительно блестяще, хотя известно, что порой осторожность и медлительность способны подавить любые блестящие начинания…

Не может быть никакой надежды на будущее, если ты при жизни мертв.

"А потом любовь, любовь - самая глубокая пропасть в последовательности дней его жизни."

"Некоторые поступки - независимо от того, во имя добра или зла они совершаются, - находятся так далеко за пределами нормального человеческого поведения, что заставляют нас, когда мы о них узнаем, перестраивать все свое восприятие действительности, чтобы подыскать им в этом восприятии соответствующее место."

«Вода», — думал Айвор, пока его обтекали отмеренные струи этих слов. Вода — и печаль, подобная камешку на дне чашки.

Ее родной, ее собственный мир обрел какой-то зловещий оттенок, а сама возможность возвращения хотя бы на один день к обычным человеческим взаимоотношениям казалась смешной и безнадежной абстракцией.