В школе поэтического слова. Пушкин, Лермонтов, Гоголь

Западноевропейский роман может быть охарактеризован как вариация сюжета типа "Золушки". (...) ... речь идет об изменении места героя в жизни, но не об изменении ни самой этой жизни, ни самого героя.
...
В отличие от сказанного, русский роман, начиная с Гоголя, ориентируется в глубинной сюжетной структуре на миф, а не на сказку. прежде всего, для мифа с его циклическим временем и повторяющимся действием понятие конца текста несущественно: повествование может начинаться с любого места и в любом месте быть оборвано.

Для того чтобы стих воспринимался как звучащий близко к неорганизованной речи, нужно не просто придать ему структурные черты непоэтического текста, а вокресить в сознании декламатора и отменяемую, и отменяющую структуру одновременно.
...
В анализируемом нами случае основным средством депоэтизации является несовпадение синтаксических и метрических единиц.
...
Таким образом, соотношение между нарушениями и соблюдениями ритмической границы таково, чтобы она постоянно сохранялась в сознании читателя (следовательно, чтобы нарушение ее было значимым).

На этом фоне проза Тургенева резко выделяется. Формальным признаком отличия является отсутствие в произведениях Тургенева мотива возрождения, его заменяет мотив абсолютного конца - смерти.

Сюжетное повествование Тургенева строится на столкновении осмысленности и бессмысленности.

Постоянное вторжение природы с ее законом смерти и рождения, вытеснения старого молодым, слабого сильным, тонкого грубым и с ее равнодушием к человеческим целям и идеалам, ко всему, что организует человеческую жизнь, делает эту последнюю бессмысленной и, следовательно, трагической.