Добровольные галерщики. Очерки о процессах самоуспокоения

Аналогичным образом можно взглянуть и на синдром мёртвой матери, чтобы попытаться понять влияние опыта, пережитого ребёнком, которого дезинвестируют и отстраняют как от отношений, так и от всего того, что раньше являлось для него жизненно необходимой связью с объектом. Известно, какую роль Андре Грин придавал нарушению непрерывности, вызванному стиранием материнских репрезентаций, столь важных для построения "структурирующих рамок", позволяющих думать об отсутствующей матери, а также риску того, что данная идентификация с объектом может быть заменена идентификацией с дырой, оставленной дезинвестицией, и превратиться, таким образом, в идентификацию с мёртвой матерью.

Спуститься в преисподнюю Орфея заставила невозможность выполнить работу скорби, но я думаю, что утрата, которую невозможно проработать и которая толкает "выживших" туда спускаться, связана с точным и конкретным объектом. Скорее, она связана с утратой психической способности к репрезентации противовозбуждающего и помогающего присутствующего объекта. Ад самоуспокоительных приёмов, к которым они прибегают, является навязанной отчаянием необходимостью, а не объектным страхом. В этот ад их толкает неинтегрируемое перевозбуждение, скрывающееся за травматическим неврозом, который может, кстати, затрагивать лишь отдельный спектр психической деятельности. В основе переживаемого ими ада лежат слабость выстроенной психической системы защит от дистресса, отчаяния и отсутствие материнской защиты от страха.

Неуравновешенные младенцы, отказывающиеся от ласки своей матери, предпочитают скорее переживать кошмар одиночества, нежели травму из-за страха, от которого они не находят успокоения возле матери, являющейся к тому же его источником. Они предпочитают выходить из ситуации сами, а не рисковать взбираться на руки к матери, оказавшейся недостаточно надёжной. Они предпочитают быть теми, кто "бросает" свою мать или нападает на неё, а не рисковать прожить свою жизнь пассивно, в роли жертвы материнских проявлений инстинкта смерти.