Отзывы о книге Японский дневник

Марк Гейн (настоящее имя Марк Юлиус Гинсбург) американский журналист, родившийся в Маньчжурии в еврейской семье, иммигрировавшей из России в Китай. Среднее образование он получил во Владивостоке, продолжил учиться в Шанхае и, наконец, перебрался в США, где закончил Помонский колледж и Школу журналистики при Колумбийском университете. Был постоянным сотрудником ряда крупных изданий, подвергался судебному преследованию за свои публикации, а после отказа властей США разрешить въезд супруге Гейна, которую государственный департамент обвинил в симпатиях коммунизму, он перебирается в Канаду, где пишет статьи для газеты «Toronto Daily Star».

«Японский дневник» - это не только, да и, пожалуй, не столько путевые заметки об увиденном в период с 5 декабря 1945 года по 21 декабря 1946 года (небольшие записи 1947 и 1948 гг. носят скорее резюмирующий характер и служат своеобразным эпилогом), сколько ряд очерков на политические темы. Автор описывает свои встречи, с представителями администрации оккупационных войск, членами правительства и парламента Японии, главами партий и профсоюзными лидерами, дельцами, рабочими, крестьянами и проститутками, националистами и военными преступниками. Наряду с Токио, Гейн, посещает другие японские префектуры, города и деревушки, испепеленную Нагасаки, а также Корею. Гейн - журналист политический, поэтому, прежде всего, его интересует не культура, особенности японского менталитета или ужасы послевоенного периода, хотя поверхностно затрагиваются и эти темы. Так, например, им описан забавный случай проявления японской покорности: в Оите весь автотранспорт увеличил скорость езды, из-за чего по узким улочкам города стало опасно ходить. Связано это было с тем, что начальник военной полиции 32-й американской пехотной дивизии приказал вывесить указатели: «Предельная скорость - 35 миль»(с. 77).

Основной же темой дневника является политика оккупационных властей и борьба между различными партиями и группировками Японии. Автор неоднократно сетует на то, что оккупационные власти опираются в реализации реформ на старое японское правительство, что суды над военными преступниками проводятся с серьезными упущениями со стороны обвинения, что приказы саботируются с помощью всевозможных хитростей и уверток. Это вызывает необходимость превышать американскими военными свои полномочия, участвовать в подавлении демонстраций и митингов, убеждая рядовых японцев в том, что новая власть ничем не отличается от старой феодальной. Гейн отмечает, что «осуществление демократизации было поручено недемократическому правительству» (с. 134), а новая японская конституция навязана «с помощью морально нечистоплотных людей» недемократическим способом (с. 167-168, 491). Разработка же земельной реформы была поручена бывшему сценаристу радиопередач и бывшему журналисту, находящимся среди подчиненных генерала Кена Дайка, а сам генерал при этом требовал - «Валяйте покороче! И чтобы журналистам было что цитировать» (с. 54-55).

Марк Гейн признает откровенную ложь и пренебрежение оккупационных американских властей в отношении политики, которую выработал Дальневосточный Совет и союзные державы. Например, представитель государственного департамента Макс Бишоп подчеркнул, что «Потсдамская декларация не является неприкосновенным документом», а полковник Кресуэлл резюмировал «К чорту Потсдамскую декларацию!» (с. 285). Американские генералы, были готовы закрыть глаза на саботирование реформ, отказаться от ликвидации дзайбацу и сохранить у власти в Корее японцев, оставив на свободе отдельных военных преступников, а также закрыть глаза на нарушение правовых норм и свободы слова и даже отказаться от демилитаризации Японии с условием, что японская элита станет союзником в возможной войне с СССР. Говоря о своем посещении Кореи, Гейн констатирует: «Я корреспондент, который, к своему стыду и горю, обнаружил, что под нашим флагом - а зачастую и при нашем активном поощрении - родилось полицейское государство, столь свирепое в подавлении элементарных человеческих свобод, что ему трудно найти параллель. Я нашел в нашей зоне только пустую болтовню о демократии и совсем не обнаружил последнюю на практике. Я нашел административную и политическую бездарность и союз с самой черной реакцией» (с. 480).

Еще одна тема - социальное неравенство и чаяния простого народа на улучшение условий жизни, смену внутренней политики японского правительства. Неоднократно попадает в поле зрения автора проституция, которая изображается иногда в комичных, иногда в трагических красках. Тут и примеры девушек, попавших в «Ассоциацию отдыха и развлечений» (с. 275) из-за закрытия предприятий, разрухи, голода и гибели семьи, и портреты дельцов, которые быстро приспособились к новым реалиям и успели организовать публичные дома под вывеской танцевальных клубов, и образцы потворствующих пороку чиновников. Создание данной индустрии было напрямую санкционировано властями. Сама «Ассоциация» (Recreation and Amusement Association) появилась в августе 1945 года с целью создать «амортизатор» между американскими войсками и женами, дочерями и сестрами японцев, а заодно развлечь американцев, чтобы им понравилось в Японии…

В СССР «Дневник» издавался несколько раз в неполном виде. Издание 1951 года одно из первых и содержит вступительную статью А.Варшавского, излагающую в агитационном духе историю дальневосточной политики союзных держав и объясняющую причины конфликта СССР и США (уже в полном разгаре корейская война). Оценивая содержание книги, нельзя забывать, что это работа журналиста (!), а значит не избежать заведомой субъективности и искажений. Так, описывая оглашение приговора военным преступникам, Гейн указывает на то, как Окава Сюмэй ударил по голове Тодзио свернутым в трубку экземпляром обвинительного заключения (с. 250), как последний медленно повернулся и улыбнулся Окава. Сохранились документальные видеофрагменты данного момента, где можно увидеть немного иную картину (https://www.youtube.com/watch?v=XxxpYtxOY1k) Или описание битвы в заливе Лейте, которое подано таким образом, что от неминуемой гибели американский флот спасло нечто необъяснимое: «И вдруг 25 октября 1944 г. в 9.24 утра произошел один из тех странных поворотов судьбы… когда победа была у него в руках, командующий японской центральной флотилией вдруг отдал приказ об отступлении»(с. 329). «Необъяснимое» поведение японского командующего связано с почти четырехкратным превосходством американцев и высокими потерями японцев, что вряд ли было секретом для автора. Такие мелочи, связанные с «охудожествлением» реальности, заставляют принимать изложенную информацию с изрядной долей сомнения. Определенно, необходимо современное переиздание «Дневника» с комментариями профессиональных историков, чтобы оценить степень достоверности приведенной информации.