Томас Уингфолд, священник

Он был достаточно умен и прекрасно знал, какой силой обладает искусно брошенный намек, исподволь действующий на человека, пока тот не вполне его понимает. А к тому времени, когда смысл сказанного станет ясен, человек уже попривыкнет к когда-то чуждой ему мысли

...в скудном, печальном солнечном свете дрожало воспоминание о весне: даже солнечный свет, радостнее которого нет ничего на свете, порой бывает печальным

Нельзя сказать, что она была как-то особенно занята собственной персоной; просто пока она еще не разбила скорлупу, все еще удерживающую в тесной темноте многих человеческих птенцов, хотя те уже давно воображают себя настоящими гражданами мира

А что есть жизнь, покой и уверенность, как не живой Бог, обитающий в сотворённом Им сердце и осеняющий его славой Своего общения?

Я убеждён, что человека от его несчастий спасает не уверенность в бессмертии, а вера в Бога жизни, Отца светов, Бога всякого милосердия и утешения.

Когда всё хорошо, человек может принять за крылья саван, висящий на его плечах, но когда наступает час нужды и ему нужно взлететь, ошибиться ему будет трудно.

Только тот, кто утратил свою печаль, но так и не обрёл былой радости, знает, насколько близкой к радости бывает печаль. Всякий, кому известны безликие тропы бесчувственной апатии, с радостью примет свою скорбь обратно, какие бы терзания ни сопровождали её.

Умирающие должны высказать всё, что им хочется, и не следует их обрывать, прибавляя ко всему прочему ещё и чувство недоговорённости и незавершённости: этого чувства им хватает и без нас.

Размышление редко бывает делом приятным и нетрудным, особенно для тех, кто пытается думать впервые.

– А разве сам Давид не мечтал стать таким же сторожем? - спросил священник.
– Мистер Уингфолд, я не потерплю подобных шуточек в своём присутствии! Псалмопевец желал пребывать во дворах Господних и у порога дома Божьего, а не стеречь ворота в парк при усадьбе английского дворянина!
«Значит, хотел быть не только сторожем, но и дворником», – подумал Уингфолд.

– Но ведь даже те, кто говорит, что верит в загробную жизнь, считают смехотворной, например, мысль о существовании призраков, привидений.
– По-моему, в этом виноваты сами привидения и те, кто о них рассказывает.

Это какой-то жуткий фарс: всё начиналось так прекрасно, так безоблачно, а закончилось так жалко, так мерзко и ужасно!
(о жизни человека)

Когда человек распахивает дверь перед Отцом своего духа и его "я" дополняется - какое жалкое, немощное слово! - сотворившей его Индивидуальностью, тогда он обретает цельное, здравое существование во всей его полноте.

Если религия имеет хоть какой-то смысл, вся она должна покоиться на личном общении Бога и созданного Им творения.

Если ваш Бог не может исправить то, что с вами случилось, то либо ваш Бог - не истинный Бог, либо истинного Бога и вовсе не существует, и Человек, называвший Себя Его откровением, прожил единственную в мире безгрешную жизнь благодаря тому, что верил в лживую выдумку.

Благородство проявляет тот, кто воистину исполняет вверенную ему работу так, чтобы миру явилось присущее ей достоинство.

Во внешнем законе не будет такой нужды, если внутри станет больше света.

Христианство - это не мои или ваши представления о Христе, а всё то, что действительно Христово. Моё христианство - если оно когда-нибудь у меня появится - будет состоять из того, что внутри меня воистину принадлежит Христу, ваше христианство будет измеряться мерой Христа в вас.