Droga Królów

— Жизнь прежде смерти. — Тефт пригрозил Каладину пальцем. — Сияющий всегда ищет способы защитить все живое. Он никогда не убивает без необходимости и не рискует собственной жизнью по пустякам. Жить сложнее, чем умирать. Долг Сияющего — жить.
Сила прежде слабости. Все люди время от времени делаются слабыми. Сияющий защищает слабых и использует свою силу во благо других. Сила не делает человека способным править; она делает его способным служить.
Тефт подобрал сферы и положил в свой кошель. Последнюю он подержал секунду, потом тоже спрятал.
— Путь прежде цели. Всегда есть несколько путей добиться желаемого. Неудача предпочтительнее победы, добытой нечестным путем. Защита десяти невинных не стоит убийства одного. В итоге все умирают. Для Всемогущего важнее то, как ты жил, а не то, чего ты добился.

Создавая портрет, художница погружалась в саму душу. Есть растения, от которых можно отрезать небольшой кусочек — лист или маленькую часть ствола, — потом посадить и вырастить такое же растение. Создавая образ человека, Шаллан отщипывала побег души и на бумаге высаживала его, растила. Уголь вместо сухожилий, бумажная масса вместо костей, чернила вместо крови, шершавый лист вместо кожи. Она работала в определенном ритме и темпе, а шуршание карандаша по бумаге — это словно дыхание того, кого изображала.

Каладин вдруг понял, что костерок был слишком маленьким для такого количества дыма.
– Что ты положил в огонь? – спросил он. – Чтобы получить тот особый дым?
– Ничего. Это был обычный костер.
– Но я видел…
– То, что ты видел, принадлежит тебе. История мертва до тех пор, пока кто-то ее не вообразит.
– Но какой смысл у этой истории?
– Такой, какой тебе требуется. Цель рассказчика не в том, чтобы вложить в голову слушателя определенные мысли, но в том, чтобы подсказать вопросы, над которыми следует поразмыслить. Мы слишком часто об этом забываем.

— В молодости мы ищем простые ответы. Наверное, самый верный признак юности — желание, чтобы все шло как надо. Именно так, как шло всегда. Чем старше мы становимся, — продолжила Ясна, — тем больше вопросов задаем. Мы начинаем спрашивать почему. И все-таки по-прежнему хотим, чтобы ответы были простыми. Мы предполагаем, что у людей, которые нас окружают, — у взрослых, у правителей — эти ответы есть. И нам достаточно того, что они говорят.

— Мне никогда не было достаточно, — мягко возразила ученица. — Я желала большего.

— Потому что ты созрела. То, что ты описываешь, с возрастом приходит к каждому из нас. Я совершенно уверена в том, что взросление, мудрость и стремление проникнуть в суть вещей равнозначны друг другу. Чем старше мы становимся, тем сильнее наша склонность отвергать простые ответы. За исключением случаев, когда кто-то повстречается у нас на пути и потребует, чтобы мы их приняли без всяких возражений.

— Нет, ревнитель, — ответила она, продолжая стоять.

— И опять этот официоз, — заметил он и улыбнулся. — Скажите, я такой страшный?

— Меня с детства учили уважать ревнителей.

— Что ж, сам я считаю, что уважение — нечто вроде навоза. Если его использовать по необходимости, все начнет буйно расти. Но если перестараться, будет просто сильно вонять.

Его глаза сверкнули.

Ей послышалось или ревнитель — слуга Всемогущего — только что говорил о навозе?!

<...>

— Что я должен сделать, чтобы вы расслабились? Забраться на этот стол и станцевать джигу?

Она удивленно моргнула.

— Нет возражений? Что ж... — Брат Кабзал положил портрет и начал взбираться на стул.

— Нет, прошу вас! — Шаллан вскинула свободную руку.

— Вы уверены? — Он окинул стол оценивающим взглядом.

— Да, — ответила девушка, представляя себе, как ревнитель спотыкается, делает неверный шаг и, упав с балкона, камнем падает на пол в десятках футов внизу. — Честное слово, я больше не буду демонстрировать уважение!

Он тихонько захихикал, спрыгнул и сел. Потом наклонился к ней, словно заговорщик:

— Угроза джиги на столе работает почти всегда. Мне лишь раз пришлось ее сплясать, когда я проиграл пари с братом Ланином. Старший ревнитель нашего монастыря от ужаса чуть кверху килем не перевернулся.