Террор

Капитан Крозье сказал команде, что, если они замыслили совершить убийство, они должны сделать это прямо сейчас… сию же минуту. Прямо здесь, на жилой палубе, где они едят и спят. Он сказал, что участвовать в расправе должны все — и матросы, и офицеры, — ибо убийство на корабле подобно раковой опухоли и поражает всех соучастников преступления.

...и треск льда и стоны ветра заглушили бы даже звук ружейного выстрела, не говоря уже об одиноком голосе человека, оставленного позади.

Он знал одно: подробно объясняя Хикки и всем прочим собравшимся мужчинам методику расчленения человеческого тела, призванного послужить пищей (что он делал намеренно, ибо перед перекличкой обсудил с капитаном такой тактический ход), Гарри Д. С. Гудсер с ужасом обнаружил, что у него текут слюнки.
И врач знал, что он явно не одинок в такой своей реакции на мысль о свежем мясе… неважно чьем.

За неделю до убийства индеец принес умирающим от голода людям странного вкуса окорок – как он утверждал, принадлежавший волку, либо забоданному насмерть оленем, либо убитому самим Тероахаутом при помощи оленьего рога – история индейца постоянно менялась. Оголодавшие люди поджарили и съели мясо, но прежде доктор Ричардсон заметил слабый след татуировки на коже. Позже доктор сказал Франклину, что он уверен: Тероахаут вернулся к телу одного из voyageurs* , умершего в пути несколькими днями ранее.

Его люди съели свои спальные мешки из бычьей кожи. Потом некоторые перешли к другим вещам.
Но он никогда не ел человечину.
Франклин по сей день задавался вопросом, сумели ли другие участники экспедиции, включая его доброго друга и старшего лейтенанта доктора Джона Ричардсона, устоять перед таким искушением.

На третьем году экспедиции, умирая от голода, он и его люди (Франклин, уже в полубессознательном состоянии, разделил свой отряд на три группы, предоставив двум другим группам выживать своими силами или погибнуть) сварили голенища сапог, чтобы остаться в живых.

... лейтенанта Эдварда Литтла — который, скорее согласился бы удалить себе почечные камни ложкой, чем присутствовать на богослужениях,..

Мужчины научились прятать бороды под шерстяными шарфами и воротами свитеров, но все же им часто приходится прибегать к помощи ножей, чтобы отрубить пряди волос, примерзшие к одежде. Как большинство офицеров, Крозье продолжает бриться каждый день, хотя по причине экономии угля «горячая вода», которую приносит ему вестовой, представляет собой скорее едва растаявший лед, и процедура бритья бывает весьма болезненной.

Блаженство смерти состоит в том, что там нет боли и нет сознания своего "я".

Если обитающее во льдах существо возымеет желание убить его, подумал Крозье, еще несколько вооруженных мужчин никак не повлияют на ход событий.

Он похлопал по изогнутому борту ближайшего полубаркаса. Я исполнился странной тихой гордости от сознания, что способен распознать в лодке полубаркас.
Или это один из двух ялов?

Если бы его корабль несло к подветренному берегу, с вышедшими из строя помпами и четырьмя футами воды в трюме, со спутанными снастями и изодранными в клочья парусами, он бы знал, какие приказы отдать. Знал бы, что сказать. В данный момент никакие слова не шли на ум.

За последний час ветер заметно усилился; близится полночь, и почти все фонари здесь, на жилой палубе 'Эребуса' погашены; и я прислушиваюсь к вою ветра и думаю о двух холодных насыпях там, на открытом ветрам, чёрном каменистом берегу, и думаю о двух мертвецах, лежащих в холодных могилах, и думаю о чёрной отвесной скале, вздымающейся над ними, и словно воочию вижу, как секущие крупинки снега уже начинают свою работу по стиранию надписей на деревянных надгробиях.

Жена Анингата, Улиларнак, любила извлекать внутренности из своих жертв — Настоящих Людей или животных, — и настолько невзлюбила шаманов за вмешательство в дела духов, что в наказание заставила их безудержно смеяться. До сего дня с шаманами случаются приступы безудержного смеха, от которых они зачастую умирают.

Тогда же, в начале времен, к двум мужчинам на Земле присоединились женщины (они вышли из ледников, как мужчины вышли из земных недр), но они были бесплодными и все время бродили по берегу, вглядываясь в море или копаясь в земле в поисках детей

Он видит черноволосого мальчика с зеленоватой кожей, свернувшегося калачиком у кирпичной стены цвета мочи. Крозье знает, что мальчик страдает эпилепсией и находится в какой-то психиатрической клинике, в каком-то сумасшедшем доме. Этот мальчик — я.