
Коты на обложках книг
Katerinka_chitachka
- 3 969 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
На днях я написал рецензию на сказку про Бабу-Ягу. Ну, написал и написал, комментов много получил, приятно. Но что-то мне не давало покоя и будило какие-то смутные сомнения. В чем же дело? - задумался я, и понял, что, написав про Бабу-Ягу, я теперь просто обязан обратиться к другой значительной фигуре русского "злодейского" фольклора - к Кощею Бессмертному, а то получается какая-то эмансипация наоборот. Благо и сказка, где Кощей выступает в качестве заглавного героя, имеется.
Вот в том-то и дело, что Кощей в сказке заглавный герой, а вот, по настоящему, главным является наш любимый Иван-царевич. Именно ему, вкупе с братьями, предстоит вызволять свою матушку-красавицу из лап скелетообразного "бессмертника". Он с этим делом со сказочной удачливостью справится, по ходу обзаведясь невестой - царской дочерью. Вот оно на Руси как - царевич да царевна, а были бы они где-нибудь в Богемии или Баварии, или каком-нибудь другом малообъятном царстве, быть им принцем и принцессой. Не знаю как вам, а мне царевич с царевной кажутся более представительными, нежели принц с принцессой. Однозначно - натюрлих!
Но вернемся к Кощею, всё-таки, он у нас заглавный, как, надеюсь, помните. Так вот выясняется, что никакой он не бессмертный, а очень даже смертный, просто на него сказочные технологи-геронтологи поработали и придумали такую хитрую штукенцию, что человеку непосвященному вполне могло показаться, что он бессмертен. Но царевич с царевной коварным образом придумали как расколоть глуповатого долгожителя, и добыли эксклюзивную информацию, ну, ту самую, которую теперь, благодаря их прохиндейству, знает каждый школьник - про дуб, про зайца, про утку, про яйцо...
Ваня этими знаниями ловко восаользовался, не забыв при этом и о воспитательном моменте для читателей - будь добр и к тебе потянутся разные звери, которые потом пригодятся: волк зайца поймает, ворон - утку, щука яйцо со дна достанет. Вот так дружной компанией и одолели худющего злыдня, был кожа да кости, стал просто кости, потому что кожа после смерти сгнивает, а он ведь умер после того, как Иван-царевич расколотил яйцо. В этой сказке такого действия достаточно, в следующих появится еще и игла, и надо будет её сломать, чтобы умертвить злодея.
Кощей в своей злобности более последователен, чем Баба-Яга, которая в разных сказках выступает то его союзницей, то соперницей, а иногда даже сообщает тому же Ивану - царевичу или дураку - в зависимости от контекста, секрет Кощеевой смерти. И только в "Последнеи богатыре", о котором я уже вспоминал в рецензии на "Бабу-Ягу", появляется альтернативное прочтение образа этого сказочного героя, где он, наконец-то, предстает в положительном свете.
Поскольку Кощей присутствует, как и Бабая-Яга, в десятках народных и авторских сказок, он неоднократно был представлен в кино- и мультфильмах, и надо сказать, что идеально его тощий образ воплощал на экране тот же артист, который прославил Бабу-Ягу - Георгий Францевич Милляр. Первым "выходом" стал фильм Александра Роу 1944 года, который так и назывался "Кощей Бессмертный". К этому образу он вернулся в 1967 году у того же режисера в фильме "Огонь, вода и медные трубы", кстати, в этой работе он сыграл и Кощея, и Ягу. На этом, казалось бы, всё, но в 1991 году 88-летний актер исполнил роль бандита по кличке Кощей в фильме "Пять похищенных монахов", это была явная отсылка к ранее созданному сказочному образу.
Так что Георгия Францевича можно считать самым сказочным нашим актёром, ведь кроме Бабы-Яги и Кощея Бессмертного, он играл еще Чуду-Юду, оборотня, чёрта, Квака, царя Гороха, разбойника, злого волшебника и много кого еще.

Ждешь этих первых посленовогодних дней, ждешь, думаешь - вот уж когда я начитаюсь всласть! Ага, думать-то - думаешь, но как-то так получается, что почти ничего и не читается. Находится куча разных других неотложных дел - отоспаться после новогодней ночи, как же, это самое святое дело, телевизор посмотреть, в гости сходить или гостей принять (несмотря на пандемию), в соцсетях посидеть (включая ЛЛ), пообщаться с домашними, пивка попить, еще куча всякого чего, и как-то к концу дня осознаешь, что книгу даже в руки не брал, и так - день за днём.
Некрасивая картина получается, согласен. Но тут еще одна проблема обрисовывается - руки сами так и просятся написать рецензию. Указательные пальцы обеих рук выказывают желание стучать по клавиатуре, да и остальные выражают им поддержку. Да, вот так бывает, когда написание рецензий превращается в особый род блогерства. И что тут делать, если написать рецензию хочется, а ничего нового так и не прочитал. Всё вышеперечисленные причины можно назвать условно уважительными, но это не решает проблему.
И тогда на выручку приходят старые, давным-давно прочитанные книги, которые память еще не превратила в неопознаваемую труху. Для "новогоднего периода" лучше всего на эту роль годятся сказки, во-первых, они по настроению подходящие, во-вторых, они, как правило, невелики по объему, поэтому их можно запросто обновить, и забить образованные склерозом лакуны свежестью восприятия.
Сказка про Бабу-Ягу не слишком замысловатая. Отправила злая мачеха свою падчерицу к своей сестре за ниткой да иголкой. А сестра это и была та самая Баба-Яга, которая, само собой, решила съесть девочку. А дальше стандартная схема: добро побеждает зло - девочка отнеслась с пониманием и состраданием ко всем, кто окружал старую колдунью - к работнице, коту, собакам, воротам, березке - и каждому что-то подарила, а те в ответ помогли ей бежать. Вот и весь сюжет. Как я уже сказал, он достаточно стандартен и поучителен, мол, если будешь добрым и отзывчивым человеком, то всякое зло будет тебе не страшно.
Но хотелось бы подробнее поговорить о заглавной героине этой сказки, тем более, что она прописана не только здесь, но еще не в одном десятке русских народных сказок. И образ её не постоянен, а достаточно пластичен, меняясь от раза к разу, иногда, как в этой сказке, она выступает злой ведьмой, представительницей абсолютного зла, но бывает, что Баба-Яга оказывает помощь главному герою, вручая какой-то важный артефакт или давая ценную подсказку.
Исследователь русского фольклора В.Я.Пропп выделял три ипостаси Бабы-Яги: дарительница, воительница и похитительница детей. Последняя роль самая отрицательная, она представлена и в этой сказке, так же, как и в "Гусях-лебедях", например. В других своих проявлениях Баба-Яга способна в некоторой степени и на доброту, и на благородство, и именно эти "профили" Бабы-Яги превращают её из существа абсолютно злобного в очень неоднозначного персонажа.
Про атрибутику лесной старушки, она ведь в лесу живет, можно было бы и не говорить, но почему-то очень хочется сказать. До боли родными из детства предстают и избушка на курьих ножках, которая вертится к лесу то задом, то передом, и ступа, и помело, и даже костяная нога, а еще легендарный бабьягиный нос.
Но так получается, что больше всех в плане реабилитации сказочной старухи в последние десятилетия постарались наша кинематография и мультипликация. Как тут не вспомнить весёлых бабок-ёжек из "Летучего корабля", которые поют залихватские частушки, или недавний отечественный блокбастер "Последний богатырь", в котором Баба-Яга представлена безусловно положительным персонажем, тем более, разговаривающим с нотками ставшей родной для миллионов телезрителей майора Каменской. Ну, и нельзя не вспомнить замечательный образ Яги из филатовской сказки "Про Федота-стрельца", я даже заголовок для рецензии оттуда позаимствовал.
Но самую существенную лепту в дело облагораживания фольклорной колдуньи внес Георгий Францевич Милляр, создавший впечатляющую галерею образов Бабы-Яги. Впервые он примерил на себя её облик еще в 1939 году в фильме Александра Роу "Василиса Прекрасная". Потом был долгий перерыв до 1964 года, когда тот же режиссер позвал его на ту же роль в фильме "Морозко", а потом были, снова у Роу, "Огонь, вода и медные трубы"(1967) и "Олень - Золотые рога" (1972). Четыре воплощения сказочного образа, все они были в чем-то едины, но каждый раз в чем-то отличались.
И, при всей баб-ёжьей отрицательности, есть в её образе что-то новогоднее, может потому, что фильмы с её "участием" часто показывают в предновогоднюю и посленовогоднюю пору, а это обстоятельство еще в большей степени работает на её "реабилитацию".

А вот напишу сегодня про сказочку. Пока я проходила её с пятиклассниками, то заучила практически наизусть — разбуди меня посреди ночи, и я высыплю на обидчика целый ворох травушек-муравушек и других весёлых повторов речитативом. "Русский народный рэпчик", как сказали мне школьники.
Интересно в "Царевне-лягушке" то, что это не сказка, а настоящий литературный пазл, постмодернисты отдыхают. Даже в школе в разных учебных программах даются разные варианты сказки, а дальше пошло поехало... В одной сказке Василиса Премудрая, в другой Елена Прекрасная, которые так же могут стать Василисой Прекрасной и Еленой Премудрой. В одной сказке бедный Иван-царевич мыкается по болотам три дня и три ночи, прежде чем найти хитрую зверушку со стрелой, в другой животинка сама резво приносит себя на алтарь любви, сжимая в пасти вторичный признак Робин Гуда. В одной сказке есть Баба-Яга, в другой нет. То же с Кощеем Бессмертным, который то вдруг просто злодей, заколдовавший лягуху чисто из любви к пакостям, то вдруг безумный папаша, которому надоели бредни слишком умной дочурки, и он от неё таким образом избавился. Приключения тоже разнятся. И все эти варианты так складываются и переплетаются друг с другом, что исследователи только за голову хватаются. Детальки-то сказки определены, но вот собираются постоянно по-разному. Причина ясна: сказка передавалась из уст в уста, а там уже рассказчики косячили и забывали что-то, путали с другими сказками, улучшали и добавляли своё, пока текст не изменялся до неузнаваемости. А как исследователям определить, сильно ли отличается сказка? Вот, например, два одинаковых текста, но в одном Василиса, а в другом Елена. В остальном всё одинаково. Это одна и та же сказка или нет? А если в одном тексте Василиса с папой-Кощеем, а в другом Елена с отвлечённым злодеем-Кощеем? Этого уже достаточно для разных вариантов?
В общем, чесали-чесали они репу и насчитали-таки 36 основных русских вариантов плюс 15 украинских и 6 белорусских. Всего 57, получается, хотя на самом деле больше, но в остальных версиях разница слишком незначительная. В общем-то, довольно некисло для одной только сказочки, а если заикнуться, что похожие инварианты сюжета есть и за рубежом, то этого вполне достаточно для вороха диссертаций.
А вот дети к такому обилию вариантов относятся со спартанским спокойствием. Ну много и много. Одна сказка — хорошо, а пятьдесят семь — лучше. Сложнее же всего объяснить им на примере "Царевны-лягушки" разницу между сказками про животных и волшебными сказками. Пятиклашки ведь хитрые, тут стандартные объяснения не проканают. Начинаешь им говорить, что в волшебных сказках главное — это волшебство, а они спорят, что оно там и не главное. Ну как же, ведь лягушка говорит благодаря магии, она заколдованная царевна! А почему тогда говорят животные в сказках про животных? Вдруг они тоже заколдованные, просто мы не знаем. Животные же не говорят.
Впрочем, один школьник очень быстро разгадал, почему "Царевна-лягушка" именно волшебная сказка. "Я вжисть не поверю, что какая-то лягуха могла своими лапками или, тем более, ртом стрелу поймать. Это точно магия и волшебство!" — уверенно заявил он. И то хлеб.















Другие издания


