Ричард III и его время. Роковой король эпохи войн Роз

И тем не менее, когда дело дошло до открытого противостояния, Ричард Глостер безоговорочно встал на сторону своего брата.
Именно в эти очень непростые годы Ричард избрал себе девизом слова «Верность связывает меня». По всей видимости, этот девиз должен был проиллюстрировать отношение молодого герцога к происходящему: он не был во всем согласен с Эдуардом IV и все же считал себя обязанным поддерживать его как вассал и как брат. Даже после известия о катастрофе при Эджкот-Муре Ричард Глостер оказался в числе тех немногих, кто сохранил верность монарху.
<...>
Младшего брата можно было обвинить в чрезмерной горячности и воинственности, но его верность Эдуарду не вызывала сомнений.
<...>
Ричард Глостер всегда оставался самым надежным, самым преданным вассалом и союзником монарха, и, в конце концов, ему удалось стать вторым человеком в королевстве, почти независимым правителем Севера. Вероятно, именно такое положение вещей лучше всего соответствовало способностям и амбициям герцога Глостера. В отличие от своего брата Джорджа, Ричард не был честолюбцем и властолюбцем. Хороший полководец, отличный администратор и управленец, герцог вряд ли мог добиться успеха как политик — ему недоставало жесткости, хитрости, изворотливости и цинизма.

За несколько лет до этих событий Эдуард IV пообещал руку своей дочери Сесилии королю Шотландии. После заключения помолвки была выплачена часть приданого. Теперь, когда «шотландский брак» трещал по швам, Эдуард счел себя пострадавшей стороной и захотел вернуть деньги. От имени короля герцог Глостер потребовал решить вопрос с приданым для заключения мирного договора. Ситуация стала едва ли не патовой.
Помощь пришла с неожиданной стороны. Жителям Эдинбурга настолько надоели английские солдаты, что 4 августа они заявили — если Ричард Глостер мирно покинет город, они выплатят «неустойку» за Сесилию из городской казны. Недолго думая, Ричард взял первый взнос и вернулся к осаде Бервика.

Память о «нашем добром короле Ричарде» пережила его более чем на пять веков. Даже сейчас для жителей Йорка Ричард III остается по-настоящему культовой фигурой. В городе великое множество мест, связанных с его именем — от названных в честь короля Ричарда пабов до созданных энтузиастами музеев. После того как в 2012 г. была найдена могила Ричарда III, между Лестером и Йорком началась настоящая информационная война за право перезахоронения его останков. Тот факт, что король покоился в Лестере с 1485 г., для жителей Йорка решительно ничего не значил. Они собрали более 30 000 подписей и яростно доказывали — Ричард оказался в Лестере случайно, он сам желал упокоиться в кафедральном соборе Йорка и т.д. Суть аргументов йоркцев можно выразить в нескольких словах: «Это наш король, поэтому мы хотим, чтобы он был похоронен в нашем городе».

Стоит отметить, что Ричард оставался «справедливым лордом» на протяжении всей жизни. В 1480-м он вмешался в земельный конфликт между своим свитским Робертом Клекстоном и простым землепашцем Джоном Рендсоном. По сравнению с человеком самого герцога Глостера Рендсон казался абсолютным ничтожеством. Вероятно, поэтому Клекстон попросту занял спорный участок и пригрозил, что если Рендсон осмелится там появиться, это будет стоить ему здоровья. Вероятно, Джон Рендсон был не робкого десятка, во всяком случае, он рискнул пожаловаться герцогу Глостеру. Ричард мог проигнорировать письмо простого крестьянина, мог приказать ему замолчать. И то и другое было бы вполне естественно. Вместо этого герцог Глостер написал своему свитскому Роберту Клекстону и приказал тому прекратить тиранить оппонента. К несчастью для себя, Клекстон проигнорировал послание патрона. В результате Ричард «пришел в великий гнев» и повелел «немедленно освободить... участок, так как в этом деле он полностью поддерживает законные права... Джона Рендсона». Клекстону пришлось подчиниться.

Стоит отметить, что в эпоху Войн Роз клан Стенли отличался удивительной политической гибкостью. Стенли неизменно принимали участие в военных кампаниях и с той же неизменностью переходили на сторону победителя. При этом они действовали настолько предусмотрительно, что каждый раз выходили сухими из воды. Стенли всегда удавалось убедить окружающих, что весь род с самого начала поддерживал Йорков... или Ланкастеров... или Тюдоров, а все реверансы в сторону их противников делались исключительно для отвода глаз.

В начале сентября 1483 г. доктор Томас Ленгтон написал своему другу: «Я верю, что с Божьей помощью... король скоро будет в Лондоне. В любом месте, где он появляется, он делает для людей больше, чем любой другой государь. Многим бедным людям, что так долго страдавшим от несправедливости, он (король) и его чиновники принесли помощь и облегчение. Во многих городах и местечках королю предлагали большие суммы денег, которые он неизменно отказывался принять. Честно говоря, я полагаю, что ни один государь не действовал лучше, чем этот. Сам Господь послал его нам для облегчения нашей участи...» Не менее восторженный отзыв оставил бывший в то время в Англии итальянский гуманист Пьетро Кармелиано: «Если в первую очередь мы ценим благочестие, то кто из царствующих монархов более религиозен? Если справедливость, то разве могли бы мы поставить кого-то выше его (Ричарда III)?.. Кто более его стремится к миру?., кого из христианских императоров или принцев мы готовы назвать более свободолюбивым или более щедрым? Никого, конечно же, никого».

Родственникам королевы оставалось либо признать свое поражение, либо бежать. К сожалению, и с бегством возникли проблемы. Вполне логично было бы воспользоваться для этой цели флотом, который собирал брат королевы Эдуард Вудвиль. Увы, адмирал Англии отбыл буквально накануне, на всякий случай захватив с собой вверенную его попечению часть государственной казны.
В итоге королева решила прибегнуть к проверенному средству. Ей уже удалось «пересидеть» реставрацию Ланкастеров в 1470—1471 гг. в Вестминстерском аббатстве. Теперь она вновь укрылась под спасительными сводами. Вместе с Елизаветой отправились ее дочери, младший сын (принц Ричард), старший сын (маркиз Дорсет), брат (епископом Солсбери) и самые верные из сторонников. Вудвили устраивались в Вестминстере надолго — туда до утра перетаскивали вещи, мебель и... то, что осталось от королевской казны.

Можно представить себе чувства Ричарда, когда он в один день узнал о смерти любимого брата; о том, что ему фактически завещано управление Англией; и, наконец, о том, что регентства ему, возможно, уже не видать. Выскочки Вудвили, буквально поднятые Эдуардом IV из грязи, осмелились не посчитаться с последней волей короля и вознамерились захватить власть.
Реакция герцога Глостера должна была оказаться крайне неприятной для родственников королевы. Однако в первые дни Ричард действовал под влиянием гораздо более сильного чувства — горя. По данным Кройлендской хроники и Джона Росса, после получения вестей из Лондона герцог Глостер облачился в глубокий траур и немедленно направился в Йорк. Туда же было приказано прибыть всем окрестным дворянам. В кафедральном соборе города прошла пышная заупокойная служба, затем все дворяне принесли клятву верности Эдуарду V.