– Можно поспорить, – покачал головой Уланов.
– А вы не спорьте. Просто представьте, что будет, если начнется настоящий кризис? Во всем у счастливых иждивенцев сразу станет виновата страна, которая просто будет разрушена под их аплодисменты. Мы, такие милые и славные, не выдержим испытания. А после этого счастливыми нам уже не быть. Многим вообще не быть и не жить. – Тень набежала на лицо старого математика.
– Войну выдержали, – возразил Уланов.
– А это будет другая война, – сказал Буров. – Не пулями, а искушением. И наивным счастливым душам в ней не победить.
– Это вы так вот просто похоронили нашу страну? Лишили ее будущего?
– Россию будущего лишить невозможно. Оно будет. Просто жесткое. Возможно, кровавое…
– Войны только не хватает, – кивнул Георгий Петрович. – Афганистана вам мало?
– Афганистан? Мелкий колониальный конфликт. Несколько тысяч молодых людей с вьетнамским синдромом – мол, мы воевали, а вы в тылу жировали, поэтому сопьемся назло стране, которая нас посылала на войну. Это не та война, которая способна вызвать тектонический сдвиг. Будет настоящая встряска. Может, оно и к лучшему. Еще Гитлер говорил: нация за двадцать лет без войны деградирует.
– Нашли авторитета, – хмыкнул Георгий Петрович.
– Авторитет. Он не тот клоун, как его рисуют. Знал толк в некоторых вещах. Так что железные времена смоют с нас счастливую наивность и иждивенчество. И предстанет миру опять, как было всегда, русский ратник во всеоружии.
– А светлое будущее? – спросила завороженная жутковатым рассказом Вероника, которая так и держала в пальцах ягоду клубники, забыв о ней.
– Будет. Когда захребетное наивное счастье станет счастьем выстраданным. И тогда встанет в головах все на место – кто мы и зачем мы… А вообще, хоть КГБ и не одобрит, скажу: Бог с Россией. Не пропадем.
Реклама
Ваша оценка
