Цитаты из книги Из пушки на Луну

А когда у американца зародится идея, он ищет товарища, который разделил бы ее. Если во мнениях сойдутся трое, то один из них немедленно избирается председателем, а двое других – секретарями. Если их четверо, то назначается архивариус – и готово «бюро». Если их пятеро, то созывается «общее собрание» – и клуб учрежден!

Но наука идет вперед, обгоняя даже фантазию писателей.

- Ну, значит остается только одно! - решительно воскликнул Мишель.
- Что же?
- Завтракать, - невозмутимо ответил француз всегда прибегавший к этому спасительному средству в самых затруднительных и безвыходных обстоятельствах.

— О том, чего мы не знаем, можно написать сотни томов.

Известно, в каких условиях американцы строят свои железные дороги: они не боятся ни крутых поворотов, ни больших подъемов, презирают ограды и всякие меры предосторожности; рельсы то взбираются на холмы, то спускаются в долины, идя почти вслепую, то и дело отклоняясь от прямолинейного пути; поэтому дороги обходятся дешево и постройка их несложна; зато поезда нередко сходят с рельс и валятся под откос.

– Ну так вот! Поскольку наши границы недостаточно далеко простираются к югу, поскольку на юге непреодолимой преградой является для нас океан, поскольку нам необходимо искать двадцать восьмую параллель за пределами Соединенных Штатов, в соседней стране, то вот вам и законный casus belli. Итак, я требую, чтобы была объявлена война Мексике!

Американца ничем не удивишь. Говорят, будто слово "невозможно" для французов не существует, но это сказано не по адресу. Только в Америке все кажется простым и легким...

Двадцать шесть дельно использованных минут стоят двадцати шести лет безделья! 

– Правильно! – громче всех вопил Мастон. – Расстояния не существует! Яростно жестикулируя, он едва не потерял равновесия и чуть было не свалился с эстрады. Но он кое-как удержался, избежав падения, которое доказало бы ему весьма осязательно и грубо, что «расстояние» – не такое уж пустое слово.

Они делали другим то, чего не желали себе, - основное, глубоко безнравственное правило, к которому сводится все искусство войны.

Я предпочитаю систему Льежской обсерватории, которая попросту и без дураков говорит: "Солнце - это тыква, диаметром в два фута, Юпитер - апельсин, Сатурн - анисовое яблоко, Нептун - черешня, Уран - крупная вишня, Земля - горошина, Венера - горошинка, Марс - булавочная головка, Меркурий - горчичное зёрнышко, Юнона, Церера и Паллас - песчинки". Это даёт мне хотя бы некоторое представление о сравнительной величине планет.

— Эх вы, «иксоеды»! Вы думаете, сказали: «Алгебра», и этим все объяснили!

При этой тираде Мастон не в силах был сдержать свой восторг, - он ринулся в объятия своего друга почти со скоростью пушечного снаряда и, конечно, сокрушил бы его, если бы Барбикен не был построен из материала, способного выдержать даже удар бомбы.

Этот драгоценный металл обладает белизной серебра, неокисляемостью золота, ковкостью железа, плавкостью меди, лёгкостью стекла; его очень легко обрабатывать; он чрезвычайно распространён в природе, так как является главной составной частью множества горных пород; к тому же он в три раза легче железа, и он как будто создан для того, чтобы послужить материалом для нашего снаряда. Да здравствует алюминий!

Барбикен прервал их: "...Мы несёмся в пустом пространстве, где силы тяжести не существует". - Ну, значит, остаётся только одно! - решительно воскликнул Мишель. - Что же? - Завтракать, - невозмутимо ответил француз, всегда прибегавший к этому спасительному средству в самых затруднительных и безвыходных обстоятельствах. Действительно, если завтрак и не мог оказать никакого влияния на движение ядра, им всё же не следовало пренебрегать, хотя бы ради здоровья.

Подумать только, злополучные узники снаряда были заключены в нём уже 26 дней... Может быть как раз в эти минуты... вместе с воздухом их покидали и мужество, и душевные силы. -Воздух - допускаю, - неизменно отвечал на подобные догадки Мастон, - но мужество их не оставит никогда!

Человечество начало путешествовать на четвереньках, потом в один прекрасный день - на двух ногах; затем на телеге, потом в карете, потом в коляске, потом в фургоне, потом в дилижансе, наконец, по железной дороге. И что же? Вагоном будущего непременно станет пушечный снаряд.

Если артиллеристы не умеют справиться со своими снарядами, они недостойны быть артиллеристами. Если снаряд командует канониром, такого канонира надо самого сунуть в пушку вместо заряда!

— Хватит с вас, господа косинусы! — сказал он. — Перестанете ли вы, наконец, швыряться своими параболами и гиперболами?

"по-моему, надо во все, что мы делаем, вносить как можно больше красоты, изящества".