Лошадиная фамилия. Рассказы

Рассказ, вызывающий смешанные чувства. В воскресенье в земской больнице принимает фельдшер Курятин, так как сам доктор уехал жениться. На приём приходит дьячок Вонмигласов, которого достал больной зуб.

Все, кому удаляли зуб, а таких большинство, прекрасно представляют себе эту неприятную процедуру. Чехов описывает её настолько подробно и натурально, что у меня даже возникали болезненные ощущения, казалось, это мне сейчас вырывают больной зуб. А ведь в то время это делалось без анестезии! У вас ещё не заломило в челюсти?..

С одной стороны, фельдшер демонстрирует на словах свой высокий профессионализм, но на деле не получается вырвать с первого раза. Конечно, он обвиняет в этом крутящегося от боли дьячка. В общем, хирургическая операция настолько болезненно описана Антоном Павловичем, что даже юмористическое поведение персонажей, их переругивание не спасают меня, как читателя, от сочувствия страдающему Вонмигласову.

Поэтому немножко смешно, а внутри сознания больно за дьячка…

Фраза – «Ты думаешь, мужик, легко зуб-то рвать? Возьмись-ка! Это не то, что на колокольню полез да в колокола отбарабанил!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 548

Когда читаешь «Хамелеон», без восторгов обойтись очень сложно. Удивительно гармоничное произведение. Читая его в который уже раз, хочется к чему-нибудь придраться… И пожалуйста, мне Очумелов представляется скорее не хамелеоном, а флюгером, поворачивающимся в ту сторону, куда ветер дует, благоприятный для полицейского надзирателя при том или ином раскладе.

Ещё интересно определиться с породой собачки. Чехов пишет, что это был «белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине». Признаться, подумать, что столь породистая собака может быть бездомной или принадлежать обычному простому человеку?.. В этом мне видится близорукость поведения Очумелова.

Вообще, надзиратель, на мой взгляд, прописан Чеховым, как слишком глупый и недальновидный человек. В настоящее время этому чину в современной российской полиции соответствует участковый инспектор. Скажу вам определённо, по моему общению с участковыми работать подобный тип как Очумелов долго не мог бы.
Почему? Даже, если участковый неопытен (а по тексту Чехова этого утверждать нельзя), он очень быстро становится мудрым, так как сама жизнь его учит.
Сверху начальство постоянно дёргает, снизу население не даёт соскучиться, донимает самыми непредсказуемыми проблемами. Поэтому, извините, Антон Павлович, мне не верится, что Очумелов столь легкомысленно и быстро меняет свою точку зрения с каждым открывающимся новым обстоятельством.

Любой участковый, прежде чем делать выводы, старается учесть все привходящие вводные. Изучит все обстоятельства, постарается потянуть время, чтобы самому подумать. Эти люди никогда не спешат с решением. А тут Очумелов показывает себя перед местным населением, подведомственным ему, очень торопливым, глупым и недальновидным «флюгером», точнее, как у Антона Павловича, «хамелеоном», меняющим окраску под окружающую среду.

Как мне видится, для Очумелова наиболее правильным было бы сразу занять позицию стороннего наблюдателя, чтобы собрать все свидетельства, узнать как можно больше информации о происшествии, а принятие решения отложить до выяснения всего объёма данных. Но тогда надзирателю светила бы более удачная карьера, а рассказа бы не получилось.

Выходит, на глупости Очумелова и держится вся интрига произведения Чехова.

Фраза – «Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака - нежная тварь...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 547

Один из самых известных и популярных чеховских рассказов, героям которого в России целых два памятника установлено – в Таганроге и в Южно-Сахалинске… О встрече двух одноклассников – гимназистов спустя годы на станции железной дороги.

Оба радуются неожиданному столкновению. Тонкий, Порфирий, представляет жену и сына – гимназиста. Легко вспоминают свои школьные прозвища и проделки. Только оживлённое общение идёт до того момента, когда Тонкий узнаёт, что Толстый, «Миша», уже тайный советник, а это соответствует генеральской должности. В то время, как сам Порфирий ещё только коллежский асессор, а это примерно – капитан. Разница несопоставимая…

«Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съежился, сгорбился, сузился...»

И Порфирий превратился в подобострастного нижнего чина, преклоняющегося перед вельможным начальством – «…ваше превосходительство... Милостивое внимание вашего превосходительства... вроде как бы живительной влаги...» И хотя «Миша» пытается вернуть дружеский тон в оборвавшуюся беседу, но Тонкий на ментальном уровне не способен теперь видеть в этом крупном начальнике своего одноклассника… Поэтому Толстый быстро прощается и уходит.

Казалось бы, можно только посмеяться над вбитым в нас россиян чинопочитанием, страхом перед высоким руководством, любым представителем власти… Конечно, если в вас этого совсем нет, вам уже не надо «по капле выдавливать из себя раба».

Фраза – «Толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. Он отвернулся от тонкого и подал ему на прощанье руку».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 518

ЖАНР: проделки деспота, судьба скромных
О ЧЁМ: хозяин расчитывается с няней. Намерено её обирает, считая, что это будет уроком размазне.
ПОНРАВИЛОСЬ:
Краткость. Рассказ очень короткий. Это пожалуй зарисовка одного события. Читается за минут пять, но ещё долго ходишь и думаешь о происходящем.
Язык. Написано очень хорошо. Слушал в театральной постановке и от этого получил дополнительное удовольствие. Так как благодаря мужскому и женскому голосу и игре актёров характеры героев проступают перед слушателем ещё явственней.
Противоричивость. Ранее этот рассказ у меня стоял с более высокой оценкой. Жалко, что рецензии тогда не писал, так как мнение моё поменялось и я хотел бы вспомнить, как ранее рассуждал.
РАЗОЧАРОВАЛО:
Жестокость. По сюжету хозяин обдирает прислугу. Делает это намеренно и явственно. Благодаря игре актёрам удалось прочувствовать как плохо в этот момент (да и в другие тоже) девушке. Её очень жалко. Делается это для поучения девушки, но я не верю в нравоучение через порицание, да и бессмысленно в этом случае. Более того автор (рассказ идёт от первого лица и я уже не знаю реальная это ситуация или вымышленная) не помогает девушке, а упрекает её. По сути делает, то что и все остальные из-за которых она себя ведёт так робко и скромно.

Не один из этих вопросов не может считаться вопросом, а являются упрёком.
Если зрить в корень то все эти вопросы нужно понимать иначе.

Нельзя быть кислятиной.

Нужно протестовать

Нельзя молчать

Вы должны быть зубастой

Нельзя быть размазнёй.
Понимаете о чём я? Автору совсем не интересны глубокие причины и проблемы девушки, которые побуждают её быть робкой. Этих причин больше чем предостаточно. И вместо того, чтобы даровать ей своё покравительство. Просто так по человечески, но серьёзно. Чтобы девушка знала, что если её попытаются обобрать в следующий раз, то есть человек, которому на неё не наплевать. Вместо этого он издевается над ней, убеждая её, что даже великие авторы жестоки. И хоть отдают все причетающиеся деньги, но делают это с упрёком и всю душу вытресут, чтобы поиздеваться.
Ошибка. И главное утверждение, что делает автор в конце ошибочно.

Если бы у бабушки были яйца, то она была бы дедушкой. Если бы девушка могла быть не размазнёй, то она была бы ей. Уверенность в себе всегда произрастает из внешних обстоятельств. Ребёнок с малых лет верит миру, чувствуя силу родителей. Подростая, чувствует поддержку друзей. Во взрослом возрасте видит ценность своих дел и отношение окружающих. Можно быть независимым от мнения окружающих, но если у тебя есть кто тебя поддерживает, даже если это вымышленный герой, вычитанный из книги. Тут я не согласен с автором. Сильным быть очень трудно. Особенно девушке в 19 веке, прислуге....
КОМУ ХОЧЕТСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ: никому. Сильные не узнают как действительно можно помогать, а слабых оскорбит такое поучение.

Это какой-то особый кайф - читать каждую букву этого абзазца, разбирать, что значат такие странные слова и выражения. И главное, что читать очень сложно. Пятистраничный рассказ читается как целая книга, из-за необычности и непривычности языка.
Рассказ Лошадиная фамилия в этом плане был гораздо легче.

Мужичонко был пойман на месте преступления, откручивающим гайку на железнодорожных путях, чтобы использовать ее как груз во время рыбалки. Был пойман споличным и попал на суд. Суд оказался настолько независим, что ни Он, ни мужичонко не понимали что происходит и как быть.

И в чем вообще состав преступления.

Парадокс. Как всегда.

Извозчик Иона - просто извозчик. Это предмет, который прилагается к повозке и лошади и гарантирует, что клиент доберется из пункта А в бункт Б. У извозчика спрашивают "как дела?" только из вежливости. От него не ждут ответа, потому что они уверены, что у извозчика нет ни чувств ни мыслей.

А что если есть?

А что если извозчик - такой же человек, как и те, кого он возит?

Неее, это невозможно. Тогда бы весь мир разрушился.
Это невозможно, потому что тогда извозчик был бы бодр и весел. Покуривал бы, общался с окружающими, рассказывал бы небылицы или хотя бы не сидел неподвижно под снегом.

Нет, извозчик просто бэкграунд, он ждет, пока ты залогинишься в игру и позовешь его, только тогда он сбросит с себя снег.

Чехов. Как, оказывается, я скучала! Ничего не читала у автора со времен школы. Да и то, что было прочитано, уже, скорее сохранилось на уровне ощущений. Так вот этот сборник небольших рассказов и зарисовок, предлагаемый для чтения в рамках школьной программы, стал моим обращением к прозе прекрасного автора, знатока души русской, Антона Павловича Чехова. Пафосно?! Нет. Очарованно!

Меткий, наблюдательный глаз автора подметил то, что актуально до сих пор. Да, антураж сменился до неузнаваемости, а вот черты характера российские вот они, никуда не делись, так, чуть пыльцой роскоши покрылись. А дунь на нее, так то же самое и увидим. Каждый рассказ - лишь мгновение, пара метких мазков на холсте обыденности. Но ты прочел, и уже елозишь на стуле, ведь тебе же неловко. Нет у тебя сил и возможностей, чтобы помочь, растормошить безответственного, черствого провизора из рассказа "В аптеке". Не дано тебе разъяснить "темному" пареньку из рассказа "Ванька", что "на деревню дедушке" не есть адрес, что письмо не дойдет. Ты только и можешь, что возмущаться и восхищаться одновременно невероятной наглостью тетки из "Беззащитного существа", думая, а чтоб ты будучи сотрудником банка нынешнего с такою дамой делал. Да и то правда, дама ли это... И тебя передергивает от ситуации рассказа "Хирургия", в которой не приведи Господь оказаться. Все, все так узнаваемо! Все равно, как все это вчера только и было.

Да что тут говорить, и сегодня запросто встретишь героев рассказов "Хамелеон" (расторопных чинуш, готовых услужить и вашим, и нашим), "Толстый и тонкий" (чего стоят "Одноклассники", вечера встреч и тому подобные выходы и выводы в свет), "Смерть чиновника" (маленьких людей, замученных собственными мыслями о значимости). И вот они идут мимо тебя вереницей. Пьющие ("Свадьба", "Дорогая собака"), нелепые ("Унтер Пришибеев", "Дочь Альбиона", "Налим"), бесхребетные ("Размазня", "Восклицательный знак"), упрямые ("Мальчики", "Злоумышленник"), потерявшие себя ("На мельнице", "Переполох"). Не плохие, не хорошие, всякие, потому что разные. Но свои. Не знаю, у меня аж мурашки по спине. Такие родные слова, звуки, шорохи на страницах этих рассказов. Наше, российское.

Конечно, есть здесь то, над чем невозможно не посмеяться. Чего стоит "Лошадиная фамилия", "Пересолил", "Белолобый", "Произведение искусства". Есть и рассказы, от которых берет оторопь ("Беглец", "Ванька", "Шуточка"). Но все чувства выходят такими светлыми, чистыми. А ведь умом-то понимаешь, что рассказы далеко не детские, точнее, не постигается в детстве вся их полнота, вся мощь, скрытая за простыми действиями и событиями.

Как же хорошо!

Иногда Антон Павлович берётся за темы, которые кажутся заранее проигрышными. Ну, скажите пожалуйста, что можно написать нового о юбилейных вечерах?! Все они проходят, как под копирку — славословие юбиляра, много тостов за его достижения, успехи и здоровье, и... Собственно всё... Что можно нового внести в эту избитую тему?!..

Итак, юбилейный обед трагика Тигрова «в честь его двадцатипятилетнего служения на артистическом поприще». За столом собралась актёрская братия. Кажется, что всё идёт традиционно. Тосты. Резонер Бабельмандебский произносит краткий тост за здоровье Василиска Африканыча Тигрова! А вот Виоланский, который держит у себя в номере словарь "30000 иностранных слов" говорит очень длинную речь со столь витиеватыми выражениями о творческом пути юбиляра, которые можно слушать только в пьяном виде, настолько они бессмысленны, а заканчивает заявлением, что «оценить Тигрова может одно только благодарное потомство».

Все тосты сопровождались обычными для столь экзальтированной публики, как актёры, поведением, как бесконечными вскакиванием с места, поцелуями, выражением самых нежных чувств. Можно после каждой речи писать ремарку - «...Актеры рявкнули ура, поднялись с мест и повалили к юбиляру». Чоканья, поцелуи, братания, смех и слёзы. Дальше все рассаживаются и новый тост. В этом и есть содержание юбилея.

Конечно, отдельные уже напившиеся выступающие в свою речь вставляют отсебятину. Так простак Борщов в силу своего амплуа прямо заявляет юбиляру, что тот далеко бы пошёл, если бы «не эта штука (оратор щелкнул себя по шее) и если б не твой собачий характер... Чёрт тебя знает, везде ты лезешь в драку и в ссору, суешься со своей честностью куда и не нужно... Ты меня, брат, извини, но я по совести... ей-богу! Такой у тебя сволочной характер, что никакой чёрт с тобой не уживется...» Что поделать, на любом юбилее найдётся подобный персонаж, способный внести свою ложку дёгтя в общую бочку мёда.

Как всегда, юбиляр говорит ответную речь. Если бы это был обычный юбилей, со 100% уверенностью, можно было бы сказать, что будет ответное благодарственное слово в адрес всех поздравлявших его. Только не на актёрском обеде! Это же совершенно необычные люди.. Как говорил кинорежиссёр Андрей Арсеньевич Тарковский - «Актёры глупы. В жизни ещё ни разу не встречал умного актёра. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюблённые, скромные, но умных — никогда, ни разу. Видел одного умного актёра — в «Земляничной поляне» Бергмана, и то он оказался режиссёром».

Спорить с великим режиссёром нет смысла, но, главное, на мой взгляд, что это особенные люди, с необычными свойствами и характера, и души. Поэтому ответная речь Тигрова была, как мне видится, его представлением из различных сыгранных ролей. В ней были радость и слёзы, патетика и пафос, вещественные доказательства в виде трактирных квитанций из тридцати шести городов, где он играл, где было известно его имя... Но главное он приберёг для финала речи. Как говорит Антон Павлович - «существует закон природы, по которому русский актер, говоря даже о погоде, не может умолчать об интригах...» Немного помешал ему неожиданно появившийся антрепренёр Фениксов-Диамантов. «Вошел он, как входят вообще все российские антрепренеры: семеня ножками, потирая руки и пугливо озираясь назад, словно только что крал кур или получил хорошую встрепку от жены. Как и все антрепренеры, он имел озябший и виноватый вид, говорил противным, заискивающим тенорком и каждую минуту давал впечатление человека, куда-то спешащего и что-то забывшего».

Надо сказать, что антрепренёр не просто так опоздал. Он на обед не сбрасывался, поэтому заскочил только поздравить юбиляра. Появился он очень кстати, так как следующие слова Тигрова были в очень большой степени рассчитаны на него - «...в последние годы сценическое искусство па... пало... А почему? А потому, что оно попало в руки... (трагик сделал зверское лицо и продолжал шипящим полушёпотом)... попало в руки гнусных кулаков, презренных рррабов, погрязших в копейках, палачей искусства, созданных, чтоб пресмыкаться, а не главенствовать в храме муз! Да-а!»

Впрочем, Диамантов был не лыком шит, поэтому быстро сориентировался, в чей огород был брошен этот камешек, поэтому осадил патетический напор Тигрова, уличив того в непонимании современных тенденций театра - «... Искусство, действительно, пало, но почему? Потому что изменились взгляды! Теперь принято требовать для сцены жизненность. Мамочка моя, для сцены не нужна жизненность! Пропади она, жизненность! Ее ты увидишь везде: и в трактире, и дома, и на базаре, но для театра ты давай экспрессию! Тут экспрессия нужна!»

На это Тигров попытался сказать о наболевшем, что «актеры по целым месяцам жалованья не получают!» Тут же Диамантов, обидевшись на эти слова, сбежал, сославшись на дела. Не получилось у Тигрова поднять бунт, так как никто его из собравшихся не поддержал.

А дальше... Дальше всё пошло по накатанной колее обычной актёрской пьянки. «Со всех концов стола посыпались анекдоты, а когда запас анекдотов иссяк, начались воспоминания о пережитом. Эти воспоминания всегда служат лучшим украшением актерских компаний. Русский актер бесконечно симпатичен, когда бывает искренен и вместо того, чтобы говорить вздор об интригах, падении искусства, пристрастии печати и проч., повествует о виденном и слышанном...» Трудно не согласиться с Чеховым, наверняка, не раз бывавшим в актёрских компаниях, где - «Достаточно послушать воспоминаний, чтобы простить рассказчику все его прегрешения, вольные и невольные, увлечься и позавидовать».

А после того, как выпито уже столько, что даже юбиляр «совсем раскис и стал неприлично браниться...» Остановиться в своём разгуле ни один ещё уважающий себя актёр не может. Хочется бесконечного продолжения праздника, поэтому обед перетекает в ужин, затем тур по другим ресторанам и трактирам. Пока деньги на закончатся. И даже дольше, всё продолжится розыском средств для продолжения банкета...

Фраза - «Я все выскажу! Пусть волосы ваши станут дыбом, пусть кровь замерзнет в жилах и дрогнут стены, но истина пусть идет наружу! Ничего не боюсь!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 570

Самым высшим достижением для писателя является то, что его выражения становятся нарицательными, уходят в народ. 25-летний Чехов написал рассказ «Унтер Пришибеев», и термин пришибеевщина является глубоко укорененным в русском языке, часто употребляемым в определённых обстоятельствах.

Кто же он, знаменитый унтер Пришибеев? Отставной каптенармус, служил в штабе в Варшаве, вышел в отставку, был в пожарных, два года проработал швейцаром в мужской классической прогимназии. И вот уже пятнадцать лет бывший унтер-офицер Пришибеев житья не даёт всем в селе. Почему? Пришибеев убеждён, что он обязан наводить порядок – «…Никто порядков настоящих не знает, во всем селе только я один, можно сказать, ваше высокородие, знаю, как обходиться с людями простого звания…»

Перед нами весьма распространённый в России тип самодура, которому «хоть кол на голове теши», а он будет всё делать по-своему. Пришибеев – это классический самодур, высшей пробы. Он ничего и никого не слышит, только выполняет свою миссию - «А ежели беспорядки? Нешто можно дозволять, чтобы народ безобразил? Где это в законе написано, чтоб народу волю давать? Я не могу дозволять-с. Ежели я не стану их разгонять, да взыскивать, то кто же станет?»

Главное, что унтер не только простой народ воспитывает, он готов поучить и урядника, и старшину, представителей власти. Причём поучить не только словами, но и делом – «…ведь без того нельзя, чтоб не побить. Ежели глупого человека не побьешь, то на твоей же душе грех. Особливо, ежели за дело... ежели беспорядок...»

Вот и судят Пришибеева за то, что он оскорбил словами и действием урядника, старшину, сотского понятых, ещё шестерых крестьян… Представляете уровень непрошибаемости унтера, его абсолютной уверенности в своей правоте?! Напрасно мировой судья пытается до него достучаться, объяснить ему, что это не его дело.

А если бы ему реальную власть дать?! С его-то замашками. Он уже сейчас запрещает односельчанам песни петь – «Да что хорошего в песнях-то? Вместо того, чтоб делом каким заниматься, они песни...» Ещё сильно Пришибеева беспокоит, что «моду взяли вечера с огнем сидеть. Нужно спать ложиться, а у них разговоры да смехи. У меня записано-с!» Он готов мировому судье доложить, кто «беспорядки нарушает» - «Солдатка Шустрова, вдова, живет в развратном беззаконии с Семеном Кисловым. Игнат Сверчок занимается волшебством, и жена его Мавра есть ведьма, по ночам ходит доить чужих коров».

Получив от суда месяц ареста, Пришибеев не может понять, за что?! По какому закону?! И этим наказанием его не исправить. Даже сейчас, находясь под арестом, «увидев мужиков, которые толпятся и говорят о чем-то, он по привычке, с которой уже совладать не может, вытягивает руки по швам и кричит хриплым, сердитым голосом: - Наррод, расходись! Не толпись! По домам!»

Невероятно точный классический пример самодура!

Фраза – «Разгоняю я народ, а на берегу на песочке утоплый труп мертвого человека. По какому такому основанию, спрашиваю, он тут лежит? Нешто это порядок? Что урядник глядит? Отчего ты, говорю, урядник, начальству знать не даешь? Может, этот утоплый покойник сам утоп, а может, тут дело Сибирью пахнет. Может, тут уголовное смертоубийство...»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 534

Чехов, как всегда, бьет не в бровь, а в глаз! Это не просто рассказ, это хирургически точный надрез на теле общества, обнажающий гнойник бесправия и покорности. Читаешь и думаешь: да ладно, не может быть, чтобы человек был настолько… тюфяком! Но, постойте, а сколько раз мы сами молчали, когда нас обсчитывали в магазине или нагло хамили в транспорте? Гений Чехова в том, что он не морализирует. Он просто показывает. А дальше уж сам разбирайся, кто ты в этой истории: наглый эксплуататор или безропотный баран. Ирония, друзья мои, ирония! Именно она делает эту зарисовку такой уморительно-грустной. Ведь за смехом скрывается горькая правда о человеческой природе: о нашей трусости, о нашей жадности, о нашей готовности унижать слабого. "Размазня" - это маленький шедевр, который заставляет задуматься о больших вещах. Это пинок под зад нашей совести, который, надеюсь, заставит нас хоть немного, но стать смелее и принципиальнее. А иначе… ну, сами понимаете, так и будем ходить с дырявыми сюртучками и дрожать перед очередным "хозяином жизни". Не дайте себе превратиться в размазню, друзья! Читайте Чехова! И да пребудет с вами здравый смысл!

Читайте больше друзья !!!