Неутомимый Морошкин

На другой день утром приехала мама. Она открыла дверь своим ключом и закричала с порога:
— Что случилось? Скорее объясните! Вы здоровы?
— Здоровы-то здоровы, да только от всего этого чтения, что вы покупаете и покупаете, от всей этой любознательности такое приключилось, что я второй уж день, поверь, стихами говорю теперь.
— А температура у вас есть? — спросила мама.
— Нет у меня температуры, дай мне какой-нибудь микстуры.
Мама порылась в аптечке и достала пузырёк.
— Это от кашля, — сказала мама. — Пить три раза в день, капли датского короля.
— По чайной ложке трижды в день мне выпить короля не лень, — сказала бабушка и опрокинула пузырёк в рот.
Морошкин замер. Теперь-то он был наверняка уверен: с бабушкой что-нибудь случится; но бабушка встряхнулась, поста-вила пустой пузырёк на холодильник и бодро произнесла:
— Вы оба мне сказать могли бы, живут на свете сколько рыбы?

Морошкину не нравилось гулять с бабушкой. Сначала они гуляли в булочной, потом в мясном магазине, а потом в прачечной. С прогулки бабушка возвращалась довольная.
— Сколько лет живут люди? — спрашивал Морошкин.
— Это уж как придётся, — говорила бабушка. — Кто много, кто мало, кому сколько положено.
— А сколько лет живут рыбы?
— Рыбы-то? Живут, пока их не выловят. Которая рыба лучше, та меньше живёт, а которая похуже, та и плавает до самой смерти, потому как никому не нужна.
Морошкин не понимал. Он слышал, что некоторые рыбы живут до ста лет. У них, наверное, вырастают седые усы и выпада-ют зубы, но они всё живут и живут.
— Бабушка, а у рыб зубы есть?
— Зубы! — удивлялась бабушка. — Зачем рыбе зубы?
Разговаривать с бабушкой было неинтересно.

стр. 80

— Гоблин сочиняет стихи, — говорит Прохожий Доктор.

— Не могли бы вы прочесть мне какой-нибудь стих, который сочинил Гоблин? — просит Морошкин.

— Дело в том, — говорит Прохожий Доктор, — что стихами Гоблин считает всё, что начинается на букву «с». Поэтому его стихи не похожи на обычные. Например, обо мне он сочинил такой стих: «Старичок стоял у стены».

— И всё? — удивляется Морошкин. — Весь стих?

— Весь. Больше всего стихов у Гоблина про собак. Ведь слово «собака» начинается на букву «с». Например, такое стихотворение: «Собака стояла у стены».

— А почему, — спрашивает Морошкин, — у Гоблина все стоят у стены?

— Разве ты не понимаешь? Потому что и «стоять» и «стена» начинаются на букву «с». Собственно говоря, я даже думаю, что привязанность Гоблина к тебе объясняется тем, что твоё имя начинается на букву «с». И про тебя Гоблин тоже написал стихотворение.

— Серёжа стоял у стены, — догадался Морошкин.

— Правильно.

— А есть у него стихи, которые у стены не стоят? — спросил Морошкин.

— Есть. Например, такое стихотворение: стакан.

— И всё? Такое короткое стихотворение?

— Это не самое короткое. Самое короткое это просто «с».

— Что такое «с»?

— «С» — это любимая буква Гоблина. Для тебя, может быть, этого мало. А для него это целое стихотворение. «С» — это с тобой, «С» — это с радостью, «С» — это с надеждой.

— Мне нравится такое стихотворение, — сказал Морошкин.

стр. 82

— Я — трус, — говорит Морошкин Яшке.
У Яшки с подбородка свисает кислая капуста.
— Я, может, тоже трус, — говорит Яшка.
— А как сделать, чтобы не бояться? — спрашивает Морошкин.
— Зачем это делать? Бояться — хорошо! — говорит Яшка.
— Чего же хорошего? — удивляется Морошкин.
— Но и плохого нету, — говорит Яшка.
— Ты темноты боишься?
— Нет.
— А мышей?
— И мышей не боюсь.
— Почему же ты говоришь, что "бояться — хорошо"?
— А разве плохо? — говорит Яшка, вытирая подбородок. — Вон Борька меня боится — разве это плохо?
Морошкин задумался. — Это тебе хорошо, что он тебя боится, а ему нехорошо.
— Это почему? - удивился Яшка. - Если он меня бояться не будет, я его поколочу. Разве ему хорошо будет, если я поколочу его?
"Действительно, - подумал Морошкин, - хорошо не будет"

Утром, когда Морошкин проснулся, первое, что он увидел, были чёрные блестящие глаза собаки. Они смотрели на него терпеливо и преданно.
— Вот, — сказал папа, — что получается: оставили тебя одно-го, а нашли вдвоём с собакой? Где ты её взял?
— Около дома. Под окнами.
Мама весело рассмеялась:
— Она на клумбе росла.
— Не росла, а сидела, — поправил Морошкин.
— И что же ты с ней делать собираешься? — спросил папа.
— Жить, — ответил Морошкин. — Зато табуретку можешь не делать.
Мама опять рассмеялась. Она была весёлая и часто смеялась.
— Лучше сделать сто табуреток. Собака-то — за ней ухаживать надо. А кто за ней ухаживать будет? Мы с папой работаем, я учусь в техникуме, у нас ещё общественные нагрузки.