Зарубежная новелла

Роузмери вгляделась в темноту и девушка поглядела на нее в ответ. Более чем странно! И вдруг все это показалось Роузмери настоящим приключением. Прямо как в романе Достоевского, эта встреча в сумерках. А что если она возьмет девушку домой? Что если она сделает то, о чем всегда читала или видела на сцене, что случится? Это будет необыкновенно, захватывающе.

Она стояла нетвердо, как ребенок, и у Роузмери в голове промелькнула мысль: если люди хотят, чтобы им помогали, они должны хоть немного в этом участвовать, самую малость, иначе становится трудно.

Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист.

В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу.

мистеру Корнеру вдруг пришло в голову, что он – никем не понятый человек. Миссис Корнер никогда не говорила и не делала тех вещей, какими латиноамериканские красотки хоть в слабой степени старались выразить свою всепожирающую страсть к мужчинам, которые, насколько мистер Корнер мог судить, были ничем не лучше его самого. Вспоминая, как с ним говорила и как с ним обращалась миссис Корнер, мистер Корнер заплакал.

– Да, пьеса была забавной. Я сам смеялся, – признал мистер Корнер. – Но вместе с тем не скрою, что считаю пьянство темой, мало…
– Да он вовсе не был пьян, – возразила миссис Корнер, – он был в меру весел и общителен.
– Дорогая моя! – протестующе воскликнул мистер Корнер. – Он буквально не мог держаться на ногах.
– Зато он был гораздо занятнее тех, кто держится, – отпарировала миссис Корнер.

– Мне бы очень хотелось, – сказал мистер Корнер, – хоть изредка заканчивать начатую мной фразу.
– Вряд ли тебе это когда-нибудь удастся, – заверила его миссис Корнер.

Персонал виллы «Акация» в Равенскорт-парке, представленный единственной служанкой, постоянно пребывал в дурном настроении. Стоило послушать, каким негодующим тоном он произносил свои утренние и вечерние молитвы.

Если сделать то, о чем столько пишут в романах, говорят со сцены, – что тогда произойдет?

В жизни бывают такие минуты - страшные минуты, когда человек внезапно вылезает из своей скорлупы, и видит мир, и это ужасно.