Древние. Возвышение

Внезапно он почувствовал, что буквально одержим своими чувствами и не может справиться с ними.

... происхождение Клауса стало причиной начала войны, в то время как Вивианн надеялась положить конец насилию.

Задерживаться там, где у тебя нет никакого дела, — значит напрашиваться на неприятности.

Прогресс шагает вперед, философствовал про себя Клаус, но не всякий прогресс — улучшение...

Глядя на лица братьев, она понимала , что если останется тут хотя бы еще на день , боль от разлуки с семьей разорвет ей сердце.

Ребекка глядела на океан, наблюдая , как одна волна нагоняет другую , и так до бесконечности. Она могла бы остаться здесь навсегда . Наконец - то она ощутила настоящее умиротворение.

Не обращая внимания на стоны раненых, Ребекка пошла прочь из палатки. Она вовсе не ангел, который посещает их и сидит у постелей , пока они умирают. Она сама была смертью , и у нее было дело, касающееся ее самой , которое следовало сделать .

В моей жизни никогда толком не было места для семьи но, полагаю , какая-то часть человека никогда не перестает строить планы на будущее , как будто оно еще возможно.

Не велик труд для Древнего вампира - бочки ворочать , но , кажется , Хьюго был не просто ему благодарен . У Элайджи сложилось ощущение, что старик им гордится.

На самом деле это не имело значения, потому что Элайджа был гораздо сильнее обычного человека, но все равно ранило гордость старика.

Клаус чувствовал себя в гораздо большей безопасности, когда его враги ненавидели друг друга по меньшей мере так же сильно, как и его самого.

Опыт говорил, что отказываться от угощения никогда нельзя. Нужно как минимум притвориться, что угощаешься.

Вот почему Микаэльсонам следует держаться вместе, - сердито подумал Элайджа.

Тех, кого вы потеряли, заменить невозможно, но вы потеряли не все. Независимо от того, кто еще погиб, или пропал, или остался в памяти, мы всегда есть друг у друга. И у нас всегда будет семья.

Она вовсе не ангел, который посещает их и сидит у постелей, пока они умирают. Она сама была смертью, и у нее было дело, касающееся ее самой, которое следовало сделать.

Клаус не мог припомнить, когда женщина в последний раз делала выбор не в его пользу, выбирая между ним и своей репутацией.