Цитаты из книги Le Chevalier

— До той секунды, пока не прозвучал первый пушечный залп, всякая война называется дипломатией.

Таким особенным созданиям, как коты, нельзя присвоить имя. Когда возникает ощущение, что имя подходит, это значит, что кот сам выбрал его.

Мой вам совет: подружитесь с судьбой. Более могущественного союзника трудно себе представить.

Его взгляд был твердым, но он сомневался, что сможет выиграть это сражение. Сердце билось так, словно вырывалось из груди. Но Лорн был воином, а воины умирают в бою.

Что может быть приятнее, чем знать, что кто-то безнадежно и терпеливо любит тебя? Люди быстро привыкают к подобному и чувствуют себя обманутыми, когда все прекращается, но не делают ничего, чтобы эта любовь не угасла. То, что на самом деле представляет собой огромную привилегию, воспринимается ими как должное, и потеря этой привилегии кажется им кражей, которая оставляет в душе горечь, но ничего не меняет в их эгоистичном отношении.

— Вы забыли своего кота! — Коты не принадлежат никому, — Но этот, кажется, вас усыновил. Оставьте его себе. — У него есть имя? — Полагаю, да, однако я не знаю его.

Какое значение имеют ошибки и поступки человека, если он должен своими деяниями спасти множество жизней?

-  Опасайтесь политики больше, чем стали, - посоветовал Теожен. -  Больше? - удивился Лорн. -  Нет таких доспехов, которые защищали бы от политики, - пояснил Энцио.

Он желал только одного: чтобы его оставили в покое и не мешали странствовать. Он хотел забыть. Убежать. И, возможно, погибнуть.

Необходимо было принять решение. Немедленно. В голове собралось множество идей, но они толкались, наползали друг на друга, стирали одна другую, а тем временем от боли в напряженной руке у него раскалывались виски.

Она улыбнулась ему. Нежная. Взволнованная. Искренняя. Он не знал, что делать, а тем временем по его заледеневшим жилам потекла теплая лава. Затем его грудь рассекло, словно ударом молнии, медленным и беззвучным. Он любил ее.

Не бывает веры сильнее, чем вера безумца, который хочет верить

Нет поводка короче и крепче, чем тщеславие, разве только жадность идёт впереди него.