Цитаты из книги Гиперион

Её первые впечатления от мегасферы чем-то сродни восторгам провинциала, принявшего гардеробную за собор.

Писать - писать по-настоящему - это все равно что находиться на прямой мультисвязи с богами.

Что случается с планетой, когда из приюта ста тысяч человек, поддерживающих хрупкое равновесие ее хрупкой экологии, она превращается в увеселительный парк для четырехсот с лишним миллионов? Именно столько людей побывало на Мауи-Обетованной за первые десять стандартолет после вступления планеты в Гегемонию.

В черном небе висела Старая Земля. Конечно, не сама Старая Земля, а просто пульсирующий аккреционный диск в сферическом облаке осколков, которые когда-то ею были. Он сиял пронзительно ярким светом, ярче любой из звезд, видимых с Патофы в редчайшие ясные ночи, но то была ядовитая яркость, от которой грязно-серая равнина отливала ледяным блеском.

...решение, принятое за считанные секунды, определяет всю дальнейшую жизнь.

Энтропия уничтожает империи и деспотии

Никто еще не говорил, что вселенной правит разум.

– Да, – ответил Силен негромко. – Я был и тем, и другим. И оба были настоящие. И обоим было больно. И я буду вечно любить и лелеять тебя за то, что спасла мне жизнь. За то, что ходила по воздуху. Такой ты и останешься в моей памяти. – Он взял ее руку и нежно, почтительно, почти благоговейно, поцеловал.

Она уже преодолела со взваленным на спину, точно тюк с бельем, Силеном, две трети пути, когда поэт спросил: – Ты все еще беременна? – Да, – ответила Ламия, моля Бога, чтобы это было так после всего того, что сегодня случилось. – Хочешь, я тебя понесу? – Заткнись.

Посвятив пятьдесят пять лет жизни изучению этических систем, Сол Вайнтрауб пришел к непоколебимому убеждению: всякая преданность божеству, либо концепции, либо общему принципу, которая ставит повиновение кому-то или чему-то превыше справедливого обращения с невинным человеческим существом, есть зло.

Полное отсутствие паники - тоже своего рода паника.

Расчет же его строился на том, что любопытство и жажда мести – это фундаментальнейшие человеческие эмоции…

Старинная поговорка гласит, что, хотя утонченности в лузианине – как в желудочном зонде, последний всё-таки приятнее в обращении.

Добрые люди Гипериона никогда не навязывали мне свои религиозные взгляды, так вправе ли я задевать их чувства, пытаясь обратить их в свою веру?

Человечество развивается - а оно, безусловно, развивается - потому, что не может не развиваться, и его заслуги в этом тоже нет. Эволюция приводит к появлению человека, а человек долго и мучительно обретает человечность... - Сострадание, - проговорила Энея.

Да, мы созданы именно для мук. В конечном счете муки и мучения - это все, что мы собой представляем. О, прозрачные заводи душевного покоя между волнами сокрушительной боли! Мы созданы и приговорены влачить свою боль, как спартанский мальчик, прячущий под одеждой краденного лисенка, который грызет его тело.

Я бы не смог этого сделать, будь я бессмертен. Такая сила любви к жизни и друг к другу может быть дана - понял я раз и навсегда - только сметным, чей век краток и всегда омрачен тенью смерти и потерь.

Сердца скорбят о смерти монаха, но жизни не стало меньше. Равновесие во Вселенной не поколебалось ни на йоту. И все же вся Вселенная - отраженная в разуме и сердце монаха - погибла.

После долгих расспросов я установил, что они убили Тука, чтобы заставить его умереть, и что он умер, потому что его убили.