Фантастичнее вымысла

А это остров. Мы ехали два часа по разбитым дорогам с бесчисленными поворотами и разворотами в ржавом кузове самосвала. Мы нашли три тела, — комментирует она очередной снимок. Затем гладит Йоги и говорит: — Наверное, эта работа состарила его. Он повидал и понюхал всего столько, сколько не видел и не нюхал ни один двухлетний пес.
На снимке из другого фотоальбома Йоги сидит рядом с исхудавшими, улыбающимися мужчинами.
— Я верю в бодхисатв, — говорит Мишель. — В буддизме это существа, постигшие просветление, которые вернулись к людям, чтобы помогать им. Я думаю, назначение жизни Йоги состоит в том, чтобы помочь мне стать лучше и творить добрые дела.

Этим летом в книжном магазине один молодой человек отвел меня в сторону и сказал, что ему понравилось, как я описал в «Бойцовском клубе» официантов, которые портят пищу посетителей. Он попросил меня подписать ему книгу и сообщил, что работал в ресторане пятизвездочной гостиницы, где они все время забавлялись с блюдами, подаваемыми знаменитостям.

— Маргарет Тэтчер, — сообщил он, — отведала мою сперму. — Он поднял вверх руку с растопыренными пальцами. — Раз пять, не меньше.

Работая над этой книгой, я вспоминал о знакомом киномеханике, который собирал кадры из порнофильмов и использовал их в качестве слайдов. Когда я говорил с людьми, а не поместить ли такие кадры в фильмы категории «G», предназначенные для семейного просмотра, один из моих друзей сказал:

— Боже упаси. Люди прочитают и начнут заниматься подобным…

Позднее, когда начались съемки «Бойцовского клуба», большие люди из Голливуда признавались мне: книга потому пользовалась таким успехом, что очень хотелось подражать ее героям. Например, они сами, подобно каким-нибудь рассерженным юным киномеханикам, стали вставлять порнокадры в обычные фильмы. Люди рассказывали мне о том, как они сморкались в гамбургеры, работая поварами в фаст-фудах. О том, как в аптеке меняли в коробках флаконы с краской для волос — в упаковку с осветлителем для брюнетов помещали краску для блондинов, краску для ярко-рыжих волос меняли на краску для шатенов и приходили посмотреть, как люди, выкрасившие волосы в совершенно дикие оттенки, орали на менеджера по продажам.

Эмми Экерт, фотографу, делавшей снимки к этому очерку, пришлось немало похлопотать, пройдя по многим коридорам власти, прежде чем получить разрешение на публикацию фотографий в журнале «Нест». Она меня предупредила, что поскольку «Нест» считается «дизайнерским» журналом, то руководство ВМФ серьезно озабочено тем, что значительную читательскую аудиторию составляют геи, а очерк станет пространным отчетом о гомосексуальных отношениях в интерьерах подлодки.
Эмми подчеркнула, что я ни за что не стану говорить вслух на тему анального секса на подводных лодках. Забавно, но пока она не упомянула, я об этом даже не задумывался. Меня в большей степени интересовал сленг подводников, мне хотелось объяснить происхождение уникальных словечек, которым пользуется узко ограниченная группа людей. Сленг — это вербальная палитра писателя. Я искренне почувствовал себя несчастным, когда, еще до публикации очерка, цензоры из ВМФ вымарали из текста все сленговые словечки, включая «ослиный член» и «обезьянью задницу».