Следует непременно добавить, что настоящее многобожие как мировоззренческая и этнокультурная доктрина подразумевает существование всех богов. Всех без исключения. Своих собственных, богов соседского племени, богов отдаленных греков, еще более дальних ромеев, Христа, иудейского Яхве или индийского Шивы. Политеизм оттого и является политеизмом, что все до единого боги реально существуют и если ты хочешь получить их благоволение в случае необходимости, изволь выказать минимум уважения. Ты смертный, они — бессмертные, непочтительность чревата серьезными неприятностями.
Викинги-язычники служившие при дворе византийских кесарей посещали христианские службы в Святой Софии и приносили в храм подарки — чтобы «Белый Бог», Иисус Христос, помогал им так же, как Один — это самый известный пример. Если ты находишься на землях иного народа — без разницы, византийцы это, египтяне, индусы или неизвестные троглодиты — изволь задобрить чужих богов.
Германское многобожие постепенно уходило на север — христианство, единая вера, стала основой для объединения разрозненных племен; древний общинно-родовой менталитет, согласно которому любой человек, не входивший в число «родичей», автоматически являлся подозрительным чужаком, замещался единством по религиозному признаку. Теперь чужаками становились не-христиане.
Началась массовая экспансия северян-скандинавов, которых сейчас обобщенно именуют «викингами», хотя этот термин неточен — «vik+ing», то есть «залив» и окончание «инг», обозначающее некую общность людей, тогда подразумевало просто морского бродягу, промышляющего грабежом и, если получится, торговлей. «Викинг» — это не национальность и не профессия, а социальный статус — нечто среднее между солдатом удачи, лицом без определенного места жительства и бандитом в составе организованной группы лиц скандинавской национальности. Кстати, оседлые норманны к «викингам» в значительной мере так и относились, поскольку такие вот добры молодцы вполне могли разграбить и соседний фьорд, не отличая родственников-норвежцев от каких-то там франков-христиан.
Уже в исторические времена из Скандинавии в Ютландию пришло племя данов (V век, по сведениям Иордана), вытеснив и частично ассимилировав ютов — эта земля и доселе
именуется Данией или Даннмёрком, «владением данов». Оттуда же вышли и готы, сыгравшие немалую роль в крушении Рима.
Здесь уныло, холодно и скучно — прежде всего скучно. В концепции загробной жизни древних скандинавов не было воздаяний умершим за преступления, совершенные при жизни, и потому царство мертвых, Хельхейм нельзя ассоциировать с христианским адом. Скорее, это место напоминает греческий Аид — обитель отдохновения. Во владения Хель попадали все, кто умер от старости и болезней, женщины, дети, рабы. Не потому, что они были плохими, просто удостоиться пира в Вальхалле, у Одина, могли лишь воины, погибшие в бою, с оружием в руках — что считалось у древних скандинавов самой почетной и доблестной смертью, за которую даруется великая награда.
С точки зрения человека, центром Асгарда, безусловно, является Вальхалла (Чертоги павших», исландское — Valhöll) — что неудивительно, поскольку в любых религиях, где присутствует концепция посмертного существования, особое внимание уделяется воздаянию, то есть, упрощая, уровню комфорта в мире загробном. Вальхалла же полностью отвечает мировоззрению древних скандинавов о совершенстве, гармонии и блаженстве.
В первые века зарождения христианства, и германцы, и ранние христиане-мученики, мерили жизнь героическим стандартом. В Риме времен Нерона, Диоклетиана и прочих императоров-гонителей Новой Веры более чем хватало германцев-политеистов, занимающих самые разные позиции в социуме — от рабов, до солдат римской армии и богатых торговцев. Поведение ранних христиан, шедших ради своего Бога на мученичество и погибель, соответствовало варварской традиции — не сдаваться и не отступать перед угрозой неминуемой смерти! Не отрекаться от своей судьбы. Решение только за человеком — капитулировать перед фатальными обстоятельствами или бороться до конца.
Героическая смерть, как и мученическая, — не поражение, а триумф. Это сближало первохристиан и германцев, а так же облегчило принятие последними единобожия. Перед ними был очень близкий и наглядный пример. Христиан было не победить — и это импонировало варварам, которые полагали достойное и мужественное поведение перед лицом смерти наивысшей доблестью.
То же мы видим и в религиозной концепции норманнов: телесное спасение невозможно, но если так — нельзя опускать руки! Нельзя не сопротивляться абстрактному «злу», которое однажды вырвется из Мюспелльхейма! Герой может показать, кто он есть на самом деле, только в своей смерти.
Сила и мощь Добра и Упорядоченности — не в триумфальной победе, а в способности биться с Хаосом даже перед лицом неизбежного и окончательного поражения.
Вовсе не обязательно воспринимать Рагнарёк буквально, как разрушение всего сущего, но давайте вспомним, что Девять Миров и их обитатели действительно исчезли после христианизации — это ли не Гибель Универсума?
Отметим, что скандинавский праздник Йоль, посвященный зимнему солнцевороту, имеет очевидную символику: если «зимнее солнце» начало расти, световой день увеличивается, значит Рагнарёк отсрочен еще на год. В противном же случае знайте, что надо отточить оружие и ждать, когда боги призовут нас на Последнюю Битву с Хаосом! Начало таковой пропустить будет невозможно — воинский рог аса Хёймдалля даст сигнал, который разнесется по всем девяти мирам!
Выше мы обсуждали вопрос о Римском климатическом оптимуме и последовавшем за ним пессуме, резком похолодании V-VII веков нашей эры. До этого времени мотив «Великанской зимы» в германских преданиях не встречается, и появляется исключительно в более поздней мифологии норманнов. Они наблюдали предтечу Фумбульветур собственными глазами на протяжении нескольких поколений, а особенно во время катастрофического локального похолодания 535-536 годов, когда лета попросту не было — слегка потеплело, но и только. На полях остался лежать снег, выпасать домашний скот было невозможно. Последствия оказались до крайности скверные: массовый голод, в Скандинавии исчезло множество крестьянских хозяйств, смертность увеличилась во много раз.
Вероятно, именно климатический пессум эпохи Тёмных веков и дал толчок зарождению мифа о невероятной зиме, которая станет преддверием Рагнарëка
отметим, что «похищение» в архаичных мифологиях является самым типичным способом приобретения материальных и культурных благ (вспомним хоть похищение огня Прометеем).
Культурным героем называется мифический персонаж, который добывает или впервые создает для людей различные предметы культуры — такие, как огонь, культурные растения, орудия труда. Он учит людей ремеслам, охотничьим приемам, вводит социальную организацию, ритуалы, брачные предписания, праздники. Кроме того, именно культурному герою зачастую приписывается участие в мироустройстве: этот персонаж может вылавливать землю из океана, устанавливать на небе светила, регулировать приливы и отливы.
Кстати, любопытно заметить, что в древней Ирландии год состоял из трех сезонов: осень входила в состав лета. Собственно, слово «осень» во многих языках означает не отдельный сезон («пышное природы увяданье»), а «время сбора урожая», то есть конец лета.
Согласно легенде, Анку был первым сыном Адама и Евы. Бог повелел ему в наказание за грех отца убивать до скончанья веков людей — своих братьев, которые родятся на земле. Но перед тем, как нанести удар, Анку все-таки дает нам добрые советы, потому что он хочет, чтобы его братья все попали в рай.
Ваша оценка
