Дневник Сатаны

Купи самой черной краски, возьми самую большую кисть и широкой чертой раздели мою жизнь на вчера и сегодня. Возьми жезл Моисея и раздели текучее время, как поток, осуши дно времени ----- лишь тогда ты почувствуешь мое сегодня.

всякая свобода - отечество для свободного человека

молчание - есть естественное состояние человека, когда сам он настойчиво верит в какие то слова, любит их ужасно.

И Я сам слишком вочеловечился, чтобы не проститть другому попытку обожествиться. Клянусь вечным спасением, одно вполне стоит другого.

Я протянул руки, - ведь я один и пьян, - отчего мне не делать так, как я хочу.

Что за великий лжец, который умеет обманывать только других? Солги себе так, чтобы поверить, - вот это искусство!

Помни, что необыкновенное невыразимо на твоем чревовещательском языке, и Мои слова только проклятая маска моих мыслей.

Магнус остановил на мне долгий взгляд: что-то вроде страдания выразилось в его глазах. Но это не было страдание совести или жалости – это была боль взрослого и умного человека, мысли которого перебиты глупым вопросом ребенка.

«А музыка все гремела, скатываясь к нам по тем ступенькам, что такими безмолвными видел я вчера, и становилось дико, болезненно смешно, как от смертельной щекотки. И кончилось тем, что я затанцевал, а танцуя и кружась перед темными, бесчисленными, как казалось, окнами, странным кругом опоясывавшими меня, думал с недоумением: где я? что со мною?»

Когда одним глазом смотришь на тот свет, то в глазу, обращенном на этот, едва ли может гореть особенно яркое пламя.

Или для страха нужен слишком большой ум?

Если в вашем прошлом нет тёмных страниц, то там есть худшее: там есть белые страницы, и я не могу их прочесть!

Ты был звуком, а стал нотным значком на бумаге…

– А разве у Сатаны есть обязанности? Жалкий Сатана. Тогда я не хочу быть Сатаною.
– Ни жалости, ни обязанностей?
– Ни жалости, ни обязанностей.
– А что же тогда?
...
– Воля.

Я играю оттого, что мое одиночество очень велико, очень глубоко, - боюсь, что оно не имеет дна совсем! Я становлюсь на край пропасти и бросаю туда слова, множество тяжелых слов, но они падают без звука. Я бросаю туда смех, угрозы и рыдания. Я плюю в нее, Я свергаю в нее груду камней, глыбы утесов, Я низвергаю в нее горы - а там все пусто и глухо...

Нет, она не была прекрасна, и никто не мог бы сказать, какая она. Но она была та, которую я любил всю жизнь, не зная, что люблю. Всю жизнь я думал о других и о другом, а о ней не подумал ни разу - и оттого все мысли мои были ложью; всю жизнь я видел другие лица, слышал другие голоса, а ее никогда не видал и голоса никогда не слышал, - и оттого ненастоящими казались мне все люди.

А мне не к кому идти, я никому не жалуюсь, но и не прощаю, прощают только эгоисты.

Послушай все слова человека, какие он сказал со дня своего творения, и ты подумаешь: это Бог! Взгляни на все дела человека с его первых дней, и ты воскликнешь с отвращением: это скот!