Униженные и оскорбленные

Если уж сам творец так отзывается о своём романе, то наши руки развязаны - можно, не боясь, критиковать, ведь есть за что. Но не хочется. Достоевский уж давно стал для меня неким идолом. Пусть я покамест прочитал только 3 его романа, но я возношу его до небес. Вот и сейчас я закрою глаза на некоторые несообразности, упомянув лишь о двух самых броских.
Во-первых, сваливание в мелодраму. Слишком много слёз пролито на страницах текста, слишком много эмоций, криков, вздохов и пр. Предлагаю эксперимент: откройте книгу наугад на любой странице, и вы найдёте бурный поток страстей - вскричал, с жаром подхватила, рыдания, вздрогнула, и т.д. В какой-то момент эти чувствоизъявления становятся незаметным, обычным фоном, на который уж не обращаешь внимания, как быстро привыкаешь в ярким обоям у кого-то в гостях.
Во-вторых, непрописанность персонажей и их неполный психологический портрет, неясность мотивировки. Я так для себя и не определил: за что даже не одна, а две (!) прелестные, твёрдые характером девушки полюбили "ребёнка" Алёшу? Из жалости? Но что это означает? Хотелось сказать: "С этого места поподробнее", а ФМ (я часто называю Достоевского просто "эф-эм") скомкал объяснение. Как я понимаю, из жалости можно полюбить обиженного или оскорблённого, потому что его жалко, но не глупого ветрогона, который слепо преклоняется эгоисту-отцу и не понимает, как глубоко он ранит своей откровенностью и простодушием. Или вот, скажем, Иван Петрович - каким всепрощением нужно обладать, чтобы пособничать любовнику своей горячо любимой Наташи (вместо того, чтобы, как сейчас бы поступили современники, не попробовать её "отбить")? И почему "злой и страшный серый волк" князь Валковский во вред себе растрезвонивает всем о том, какой он жестокий меркантильный прагматик, тогда как молчание лишило бы его всех неприятностей?

Все-таки, несмотря на минусы, в этом романе, который является 2-м в авторской библиографии, уже видны жирной линией сделанные черты гения, окончательно прочерченные в последующих его произведениях. Мы видим невероятный водоворот взаимоотношений, чувств, ощущений героев; их души подвергаются автором настолько тщательному препарированию, что остаётся диву даваться - неужели отношения родителей и дочери, отца и сына, мужа и жены, жениха и невесты, жениха и другой невесты, двух невест между собой, сироты и опекуна настолько сложны! Душа нараспашку - такой фразой можно охарактеризовать это произведение Достоевского, как впрочем и два других, что я у него читал.

Ежели говорить о тематике, то "Униженные и оскорблённые" это переходный роман от произведения о "маленьком человеке" "Бедные люди" к идейным романам более позднего периода ("Преступление и наказание", "Идиот" и др.). Это всё ещё ранний Достоевский, не отошедший от переживаний детства и времени в ссылке, но это уже новый Достоевский, ищущий в себе и своих работах не только "поэзию", но и "смыслы". На страницах этой книги уже проглядывают темы и типажи, которые позже, более отточенные, станут бессмертными темами и персонажами русской литературы. Кто Иван Петрович, как не Алёша Карамазов, со своей благосклонностью, сопереживанием к каждому человеку? Все любят Ивана Петровича, все жаждут его совета и ждут к себе в гости; он, как и Алёша Карамазов, ведёт нас с собой за руку по домам героев; сюжет крутится вокруг него. Двойная любовь Алёши - к Наташе и Кате - найдёт своё отражение и в любви Мышкина к двум женщинам одновременно, и в любви (или нелюбви, тут уж кому как) Катерины Ивановны к Ивану и Дмитрию Карамазовым. А Маслобоев - ну вылитый Лебедев из всё того же "Идиота"! Не говоря уже о сходстве Нелли с Илюшечкой из "Карамазовых". Совпадение? Не думаю. Просто некоторые темы волновали ФМ пуще других, как в жизни, так и в творчестве. Непростые отношения с отцом, припадки эпилепсии, общественный резонанс после выхода первого романа Достоевского "Бедные люди", мнение критиков во главе с Белинским (критик Б.), детское впечатление об износилованной пьяницей девочке-подружке - эти и многие другие явления в том или ином виде перекочевали на страницы "У и О".

Не стоит начинать знакомство с ФМ с этого романа. "Униженных и оскорблённых" надо читать, уже поднаторев в Достоевском. Иначе может создаться неверное впечатление как о написанной слегка корявым слогом сентиментальщине "для бедных". В какой-то мере, эта книга таковой и является, но я за глаза ставлю ей пять звёзд из-за давней любви к ФМ. Я готов простить ему его недостатки, как прощает таки Ихменёв свою Наташу - и это самый трогательный момент романа.
Я, конечно же, о многом не сказал, но эта книга одна из наименее читаемых у Достоевского, так пусть же останется хоть какая-то интрига для непосвященных, которые зачем-то читают мои спойлерные рецензии. Книга на любителя. На любителя Достоевского. Посему, если не любишь ФМ, то, пожалуй, даже не суйся. В противном случае - добро пожаловать!

Спасибо! Не забываем поздравить меня с сотой рецензией на LiveLib-е! 100 рецензий - да мне уже могут продавать книжки после 22:00!

Если вы не маниакальный игрок в рулетку (карты, игровые автоматы и т. д.), то никогда не поймёте всю силу игрового азарта и страсти. Которая по силе и по последствиям сродни чувству всепоглощающей страстной любви, недаром ВОЗ признала состояние любовной страсти неким психическим расстройством и присвоило кодовый номер F63 9. Вот и у игрунов также. Только код немного другой — F63 0.

Дальше...

Сам Достоевский сквозь таковую зависимость прошёл лично и потому написал этот роман со знанием дела. Отчасти использовав опыт и случай из собственной жизни.

Сам я игрой по настоящему никогда не увлекался, тем более, что в своё время проиграл 2 месячных зарплаты (в секу) и на всю жизнь получил прививку от азартных игр. Да и один старый и опытный сиделец убедительно говорил: «Иваныч, ты пойми, все садятся выигрывать, но выигрывает кто-то один. И потому если не умеешь — не садись». Вот и не сажусь.

Главный герой нашего романа не садиться не мог. Слишком был азартен. Да и пара случаев везения изрядно подогревали его азарт. И его любимая женщина тут сыграла злую роль, попросив его выиграть для неё солидную сумму — как откажешь женщине, которую любишь! Правда эта же самая женщина потом и оттолкнула его от себя, опять же из-за страстной привязанности к игре…

А у него даже и в самом конце нашей истории, когда он узнаёт, что его продолжают любить и готовы принять его в объятия, всё равно одна присказка — завтра, это завтра, а сегодня мне надо играть…

— вот и вся суть нашего Игрока.

Ну, о всяких присосавшихся к везучим игрокам кровососам типа мадам Бланш и говорить не нужно, всегда и везде возле шальных денег крутится всякая шваль, об этом тоже нужно помнить.

На самом деле роман не читал, но слушал радиопостановку Ленинградского академического театра драмы им. А. Пушкина (запись по трансляции 1956 г.) — ну, о плюсах и минусах этого формата я уже упоминал. Минус, в принципе, один единственный — имеешь дело не с полным текстом романа, а с режиссёрскими подходами к освещению сюжета.

Этот роман Фёдора Михайловича настолько не велик по объёму, захватывает сюжетом и эмоциями, что его проглатываешь, как современный бестселлер. Правда он не разочаровывает, как некоторые современные "нашумевшие книги". Я бы "Игроку" присвоила звание "самый" роман Достоевского по многим категориям: самый небольшой, самый автобиографичный, самый авантюрный, написанный за самый короткий срок, самый захватывающий, с самым странным началом, с самой непонятной любовью, самый страстный ( в смысле обнажения азартной игорной страсти). Так передать игорные страсти может только сам игрок.
Учитель Алексей Михайлович сопровождает детей генерала в поездке по Европе. Они останавливаются в небольшом игорном городке. Учитель влюблен в падчерицу генерала Полину. Пытается ей помочь и сам становится одержимым рулеткой. Помогает пристраститься к рулетке и старая "графиня", бабушка Полины, приехавшая на воды. Помогает "освободиться" от выигрыша француженка Бланш, которую безнадежно любит генерал. О Достоевский...
Я бы назвала роман "Игрок" маленьким "Идиотом". У меня постоянно звучали параллели: не по своей воле герой попадает в тайны семьи, которые пытается разгадать, влюблен в непонятную мне Полину, любовь приводит его к болезни душевной и краху. Полина мне напоминает то Настасью Филипповну, то Аглаю Епанчину. Графа Мышкина они мучили обе, с учителем Алексеем Михайловичем справляется одна Полина, поступки её также непредсказуемы и странны. В итоге она заболевает и убегает. Учитель, как и граф Мышкин всё понимает и сам позволяет так с собой поступать, недаром его мадемуазель Бланш называет "дурачком" ( ну, чем не идиот). Правда эта француженка, в отличие от русских барышень, хоть и обобрала учителя, но сделала это честно, ее поступки могут не нравиться, но они понятны.
В романе много рассуждений о рулетке, как самой "русской" игре. Читатель вправе не согласиться с автором.
Если вы еще не читали роман "Игрок", то рекомендую. Если вам Достоевский кажется скучным и непонятным, прочтите роман "Игрок" и вы заболеете Достоевским.
Мои ощущения при чтении, что это я сама не просто играю, выигрываю и проигрываю, я сама кручусь на рулетке, как шарик, вместе с главным героем.

Каждый раз, читая Достоевского, я каждый раз влюбляюсь в его творчество. В этот раз автор рассказывает нам о безумии, азарте и страстях, что бушуют в душе человека. Кажется, что каждый из персонажей «Игрока» здесь играет: кто-то выигрывает, а кто-то спускает все под чистую, теряя человеческий облик, мечтая лишь отыграться, вновь почувствовать дрожь азарта, предвкушение выигрыша. Все это полностью затмевает жизнь человека, смыслом которого становится лишь игра.
«Игрок» автобиографичен, так как Федор Михайлович писал его, чтобы закрыть собственные долги по игре. Поэтому в романе очень реалистично чувствуется то самое безумие, азарт, огонь в крови игрока, которые охватывают учителя Алексея Ивановича, когда он начинает играть на рулетке. Так же, как и его болезненные, мучительные отношения с падчерицей генерала, в семье которого он работал учителем, списаны с отношений самого Достоевского с Полиной Сусловой. Они напоминают игру, столь же непредсказуемую и переменчивую, как рулетка: то девушка благоволит к нему, то ненавидит, то смеется над ним, то идет к нему за помощью, то тут же с гордостью и отвращением бросает ему в лицо деньги. О, какие человеческие страсти кипят на страницах романа! Можно только восхищаться столь простым и легким языком повествования, столь тонко подчеркивающего все нюансы и точно бьющего в цель.
Отдельно хочется выделить сцену с прибытием бабушки. Здесь уже хотелось аплодировать стоя, наблюдая за этим фарсом. Нельзя не влюбиться в эту сильную, властную женщину, которая, несмотря на преклонные года и физическую немощь, принимается командовать всем и вся. Образ «la baboulinka» меня просто покорил.
«Игрок» разительно отличается от других прочитанных мною у Достоевского произведений. Он кажется мне более личным, и менее погруженным в отчаяние. Несмотря на двоякий конец, с одной стороны – полностью впавший в зависимость от игры человек, а с другой – иллюзорная вера в то, что он всегда может бросить, расстаться с игрой, и все будет хорошо, от прочитанной книги нет ощущения полной безнадежности и тлена.

Это книга о любви

Только любовь бывает разная

Наташа любит Алешу, но это больная любовь – экзальтированная, нервная, истеричная. Такое впечатление, что и не любовь это вовсе, а воспоминания детства, которые Наташа бессознательно подогревает и взвинчивает. Она забывает беспомощных стариков-родителей, для которых она – один свет в окошке, она забывает саму себя, она готова распластаться, расстелиться под ногами Алеши, чтобы он прошелся по ней. И он проходит, пребывая в блаженном неведении и паря где-то в облаках. Впрочем, это я загнула, насчет блаженного неведения. Несмотря на свою отрешенность и воздушность, Алеша очень хорошо соображает, что к чему, и понимает, что богатая Катя – гораздо лучшая партия, чем бесприданница Наташа. И беспомощные слова Наташи в защиту Алеши только лишь заставляют злиться и на инфантильного потребителя Алешу и на безвольную амебу Наташу.

Тяжелый осадок остается от Наташиных горячечных слов, ее психика явно не в порядке, из таких вырастают истеричные кликуши и юродивые, дай ей волю – будет биться головой о камни перед домом Алеши, лишь бы не прогонял. Так может быть это и есть истинная любовь? Ну, нет! Герои романа с легкостью жонглируют словом «любовь», оно для них все – и дружба, и привязанность, и просто хорошее отношение, тем самым оно полностью девальвируется и смысл его исчезает. Возбужденная Наташа бормочет главному герою – «… если я и люблю Алешу, как безумная,… то тебя может быть еще больше, как друга моего, люблю…. Ты мне надобен, мне твое сердце надобно, твоя душа золотая…» Это любовь? Или пустое словоблудие? Или наивный эгоизм, «я тебя люблю, потому что ты мне надобен» ? А ведь на самом деле Наташа, униженная Алешей, сама столь же жестоко поступает по отношению к Ване – «он наш, он наш брат…Но мы будем жить втроем» (Это что, прообраз высоких отношений будущего– «Просто я сказала Осе, что мое чувство к Володе проверено, прочно и что я ему теперь жена. И Ося согласен»(с)ЛБ ?)

Алеша тоже думает, что любит Наташу. Сам он решить это не может - «Ваня, друг мой, скажи мне, реши за меня, кого я больше люблю из них: Катю или Наташу?» И на ходу строит немыслимые планы их с Наташей будущей жизни, почти маниловские прожекты – «можно ведь из соседнего какого-нибудь села пригласить священника, как вы думаете? Ведь есть же там соседние села!» Кто будет приглашать, о чем он? И знает заранее, что не будет никакого священника, но разве можно огорчить Наташу? Как тот сердобольный хозяин, который, жалея зверя, рубил собаке хвост по кусочкам, Алеша долго и по кусочкам «любит» Наташу. Зато сколько слов, какой нескончаемый безудержный поток – «Я буду жить своими трудами…я хочу писать повести и продавать в журналы…я бы всю жизнь за нее отдал…я могу давать уроки музыки…наконец, в самом крайнем случае, я, может быть, действительно займусь службой». Как глухой тетерев, Алеша самозабвенно заходится в экстазе и верит, верит в каждое свое слово …

И наконец, Катя. Совсем молодая, чистенькая, неиспорченная. Автор рисует ее с явной симпатией. И правда, эта романтически настроенная юная барышня добра, неглупа, видит Алешины закидоны насквозь. И все же, все же… Она абсолютно не понимает сложившуюся вокруг нее ситуацию. Она не понимает положения, в котором оказалась Наташа, для нее это просто детское «раньше он дружил с Наташей, а теперь со мной», она не понимает, что в глазах всего общества Наташа – падшая женщина, содержанка, и виной тому – ее Алеша. Она вряд ли понимает, что и любовь Алеши к ней держится прежде всего на трех миллионах. Она не догадывается, что через пару лет, а то и раньше, князь промотает все ее миллионы и она может оказаться в положении Наташи, а то и худшем, потому что на Алешу надежды никакой. И сейчас эта наивная девочка, выросшая на дамских романах, пытается абсолютно по –детски уладить отношения между Наташей и Алешей, словно протягивая пальчик – «мирись, мирись и больше не дерись», она заготовила много красивых слов и мечтает как взрослая разрешить запутанные отношения . Любит ли она Алешу? Он ей нравится, он симпатичный, он обаятельный, он первый, с кем у нее возникли отношения, и старшие уж проследят, чтобы второй не появился. Но любовь… да нет тут любви. Хотя сама Катя считает, что любит Алешу. И на самом деле вот такая кроткая Катя опаснее для людей. Благополучная, любимая, богатая она приходит к отвергнутой сопернице и иезуитски добивает ее, рассказывая, как она любит Алешу, и как она будет любить Наташу. Наверняка сама Катя очень гордится своим благородным поступком, так поступают героини в книжках. И дальше, после окончательного разрыва все не может остановиться и, несомненно от доброты, все отправляет и отправляет Наташе письма про то как «он вас … не может забыть никогда, потому что у него не такое сердце; любит он вас беспредельно, будет всегда любить, так что если разлюбит вас хоть когда-нибудь, если хоть когда-нибудь перестанет тосковать при воспоминании о вас, то я сама разлюблю его за это тотчас же». Ах, какая добрая эта Катя! Не дай бог встретить такую на пути…
(Отвлекусь от темы. Когда-то на нашем телевидении работала журналистка, Александра Л. Я помню ее фамилию, но называть не хочу. Она прославилась трогательными репортажами на социальные темы из больниц, домов престарелых, и т.д. Однажды она брала интервью в детском доме у слепого пятилетнего малыша - "А что это ты нарисовал? Ах, солнышко? А ты когда-нибудь видел солнышко? Ах, никогда... Знаешь, оно такое ласковое, теплое..." Моя бабушка хлюпала в платочек, я готова была свернуть журналистке шею. Так вот, они с Катей из одного теста)

И совершенно логичным с точки зрения характеров показался финал. Наташа горько раскаивается в том, как она жестоко поступила с родителями, с Иваном Петровичем. Она много и горько плачет. Но ее слова столь же пусты и поверхностны, как и ее страдания

Ты расскажи всю правду ей,
Пустого сердца не жалей;
Пускай она поплачет...
Ей ничего не значит!

Ей ничего не значит лишний раз поплакать, потому что душа эта пуста и никчемна. Да и разве стала бы она плакать, если бы ее жизнь с Алешей удалась? Она мучается не из-за того горя, которое причинила старикам, она страдает над своей собственной, самолично сломанной жизнью

Удивительная книга, в которой нет ни одного порядочного героя, одна только слизь… разве что маленькая Нелли, непримиримая, упрямая, несломленная - как далеко героям книги до нее. Ну да, автор, Иван Петрович, но он только бесстрастный наблюдатель, быстро расставшийся с иллюзиями. И все же, в книге простой сюжет, неприглядные герои, авторская позиция мне не близка. А след остается...

Потрясающий роман, повествующий о пагубности игромании. А еще о гордости и ветренности Полины, о падкости людей до денег, о легкости бытия дворянства, о "заграницах" и так далее.
Самый потрясающий отрывок, повествующий о приезде бабуленьки на "воды" и спустившей без оглядки все состояние.

Именно это сгубило не одну душу и человека. Всю суть жизни Ивана Алексеевича выразил его друг Астли:

Простить или не простить, вот в чём вопрос

Я не могу утверждать наверняка, но мне кажется, что писательские симпатии в этом романе были всё-таки на стороне «униженных и оскорблённых». Что не помешало Достоевскому подробно и без прикрас описать метания их сердечек, изыски душевной боли и наслаждения обид. Да, я сомневаюсь в симпатиях автора именно из-за того, насколько беспристрастно он раскрыл героев: не пощадил ни слабости тех, кого оскорбляли, ни достоинства тех, кто оскорблял. Единственно оттого, что повествование велось от первого лица, и лицом этим был писатель, влюблённый в страдающую девушку, к тому же сам истерзанный, бедный и нуждающийся, — только отталкиваясь от этого, можно предположить, кому в романе симпатизировал Достоевский. Просто он не из тех писателей, кто будет проявлять к персонажу милосердие только ради того, чтобы порадовать читателя.
Поэтому-то в романе все равны. И девушка, сбежавшая с любовником и опозорившая тем самым отца, но всё-таки любившая искренне и страстно, до истерических припадков и ссор, а после — преданная и, главное, сумевшая предательство простить. И её возлюбленный, предатель и изменник, дитя и ангел в одном лице, — сперва обманывающий, но тут же искренне кающийся в обмане. И его отец-подлец, который довёл искренность в романе до абсурда: он не стыдился признаться в своих пороках и даже сладко бравировал ими, наслаждаясь ужасом людей чистых, гордых и высоконравственных. И девочка, ни от кого не знавшая добра, за малые годы настрадавшаяся, но гордая и дикая, считающаяся саму себя злой и неблагодарной, но умеющая искренне любить и ненавидеть. Меньше всего внимания досталось рассказчику, и хотя он является одним из главных действующих лиц, автор почти не даёт его психологический портрет, поэтому складывается впечатление, что Иван — так его зовут, — практически святой: и о страдальцах земных заботится, и сбежавшую невесту продолжает поддерживать, и её родителям помогает, и сиротку спас, и старого друга с не самой чистой совестью привечает. Автор спустя рукава пробовал исправить это впечатление, разок заставив рассказчика признаться в том, что он так же, как и Наташа, и Нелли, наслаждается порой своими обидами, сам себе растравляет душу, — но впечатления это особенно не исправило.

Таким образом, герои показаны разносторонними, противоречивыми — как и положено настоящим людям, которые сами по себе не слишком-то симпатичны. Но у Достоевского, честное слово, даже подлец-князь, самой чёрной души парнокопытное — да простят мне козы и козлы такое сравнение, — даже такое отродие дьявола может понравиться. Я не шучу, он там самый яркий и самый отвратительный персонаж, выписанный мощно и по-своему прекрасно, — такие личности даже против воли могут очаровать. Главное, найти в себе потом силы от чар избавиться.
И князь в частности, и книга в целом — яркие, страстные. Пока слушала, всё время качала головой и приговаривала, мол, какой, оказывается, страстный Достоевский, сколько драмы, сколько эмоций. И никакого пафоса, что приятно. Но окружающие только качали головой в шоке; наверное, не могли поверить, что я говорю о Достоевском. Или их просто смущало, что я разговариваю сама с собой. Кто знает.

В общем, книга была тяжёлой, и её прослушивание в аудио ни на секунду не делало меня счастливее. О мастерстве Кирилла Радцига как чтеца говорит то, что он ни на секунду не позволял мне отвлечься на собственные эмоции и оторваться от книги вопреки тому, какая она тяжёлая. Радциг сам по себе артистичен и эмоционален, и я не могла не отзываться на его интонации, оставаться равнодушной к его игре. Когда он зачитывал монолог князя, мне хотелось разбить телефон, найти живого князя и придушить своими руками — и это чувство боролось с сильнейшим омерзением, что придётся их замарать об такого человека. И какая разница, что его не существует?
Забавно, кстати. Даже зная, каков подлец, даже помня о том, что читаешь не кого-нибудь, а Достоевского, — моё сердце опрометчиво надеялось, что всё у Ивана, Наташи, Алёши, Кати, Нелли, Ихменёвых и даже приблудного Маслобоева будет хорошо. Глупый орган. Это же Достоевский, какое «хорошо»? В какой-то мере концовка меня удивила: все персонажи, умеющие чистосердечно любить, смогли получить прощение и даже в какой-то мере утешение, а персонажи откровенно злые прощения не получили — так и закончили своё литературное существование подлыми и непрощёнными. И мне почему-то кажется, что Достоевский просто не смог изобрести для них худшего наказания.

Всё-таки мне по-прежнему ещё достаточно тяжело читать русскую классику. То ли это школьная травма, то ли зарубежка мне интереснее. Впрочем, мне уже не хочется закрыть книгу на первой же главе, а это - успех!
В «Игроке» Достоевский рассказывает нам истории нескольких героев, которые в большей или меньшей степени крутятся вокруг игры в рулетку. Саму же игру он описывает так ярко, детально и увлекательно, что даже не зная из аннотации, что это частично автобиографичное произведение, читатель обязательно это заподозрит. В какой-то момент мне даже показалось, что все эти Алексеи Ивановичи, Полины, генералы и бабуленьки просто второстепенные персонажи, почти что декорации для главной героини - Игры. Вообще герои мне показались несколько схематичными, набросанными специально для конкретных ситуаций. Действия Полины на протяжении всего романа остались для меня за гранью понимания, пляски генерала вокруг мадемуазель Бланше, хоть и были, в общем-то, понятны, но ничего, кроме жалости не вызывали. А вот сама мадемуазель вызывала почти что восхищение - наравне с бабуленькой - эти персонажи, по крайней мере сами решали, что им делать, сами ошибались или получали желаемое, и признавали свои ошибки. А вот Алексей Иванович почти с самого начала добрых чувств не вызывал - весь его этот кураж, якобы любовь к Полине, любовь к рулетке и подведение смысла своей жизни к ней, ненависть к французам - весь этот коктейль только лишь раздражал.

Это стало уже доброй традицией самобичевания: начитаться Достоевского, упиться кофе и ближе к пяти утра, трясущимися руками, писать рецензию. Самое время. Тело страдает, когда мозг дурак, когда слишком умный. Для меня каждый раз загадка, зачем я это делаю, когда это уже сотни-тысячи раз сделали до меня и я не скажу ничего нового. Каждый пропитый и прокуренный интеллигентишка этой обширной части света делал это, может не в письменной, но в устной или мысленной форме, но делал обязательно. Впрочем, Пашенька, если бы так все думали обо всём, то человечество давно бы вымерло. И это неимоверно порадовало бы Достоевского и ещё не одну сотню милейших людей.

Пять утра. Я проснулся двадцать шесть с половиной часов назад, но это не самое страшное в моей жизни. Самое время читать Достоевского и говорить о нём, переживать всю эту приятную грязь. Человеку как-то свойственно упиваться жалостью к себе. Если не к себе, то к окружающим или к человечеству в целом, так, абстрактно. Бедные мы, так всё плохо, болеем, умираем, воюем, дети страдают, не доедают, женщин насилуют, цены на бензин растут, панды вымирают, леса вырубают, сборная вообще скатилась, лучше бы уж они вымерли вместо панд и лесов. Ужас, всё плохо, всё очень плохо, но на самом деле не это нас страшит, а то, что всё может быть ещё хуже и оно не просто "может быть", а оно обязательно будет, только заботливая психика старается это блокировать, чтобы окончательно не добивать бренную тушку. В такие моменты я господина Кириллова вспоминаю. Всё хорошо, даже то, что плохо — тоже хорошо. Не знаю почему, но эта фраза мне очень нравится. В ней есть что-то успокаивающее. Не всё так плохо, всё может быть хуже, а потом и ещё хуже. И ещё хуже. Глоток кофе, кусочек шоколада. Вздох. И ещё хуже. Уровень "хуже" не имеет предела, у него нет дна, так что любое "хуже" это ещё не окончательное, всегда может стать ещё хуже. Такой пессимизм наполняет меня оптимизмом. Ты долбанный псих и извращаешь понятия! Нет, я просто иду к своему счастью с другой стороны планеты... Земля-то шарик! Когда-нибудь все эти хуже рекурсируют и вдарят окончательным коллапсом по всем понятиям, скрутят, свертят их, сожмут, растворят, изжуют, выплюнут и всё окажется настолько непонятно, что понятие "хуже" просто перестанет быть и мы будем жить без оценки. Или не будем, но это тоже не плохо... или плохо, но нам об этом уже никто не скажет.

Мне нравится читать Достоевского. Он как бы и классика, но при этом все его герои паталогические уроды, неуравновешенные истерики, психопаты и всё в таком духе, а мне это так знакомо, близко и понятно, потому что я ничего другого не вижу и не знаю; я сам такой и ты тоже такой. Это такая повседневная окружающая нас ежедневная классика. Это не классика, где дамы в пышных платьях скользят по блестящему дубовому паркету в прекрасных дворцах и лихие любовники совершают подвиги один за одним, лишь бы удостоиться взгляда прелестницы. Это немного другие герои. Они раздражаются, делают странные поступки, ведут себя абсолютно неадекватно, они некрасивы, они рябые, щербатые, морщинистые, плешивые, с протёртыми локтями на сюртучках, в несвежем белье, с грязными ногтями. Мир его героев маргинален, грязен и упадочен. Они все на шаг отстали от своего успеха и уверенно продвигаются в сторону от него, потому что они тоже решили прийти к этому успеху с другой стороны планеты, обойдя её вокруг. Ну что ж — это тоже путь к цели. Я верю в реинкарнацию, я верю, что Достоевский переродился и живёт среди нас. Уэлш — Достоевский. У него всё то же самое, только на новый лад.

Мне Достоевский напоминает водку. Я всегда её пью с удовольствием и отвращением одновременно, она меня расщепляет во времени и я одновременно существую во всех временных пластах и испытываю все эмоции одновременно. На меня накатывает мрачное оживление, такая тупая буйная радость, восторг, усталость, печаль и азарт, но потом мне плохо и я всё это ненавижу и понимаю, что ненавидел я это уже до того, как выпил первую рюмку. Я ненавидел это всегда, потому что знал, что нету никакой первой и последней рюмки, они просто есть бесконечной чередой в жизни и значит всё это есть всегда. И я это всё ненавижу значит всегда, без остановки, без просвета. Вот прямо всё, да, даже то, о чём понятия не имею и тех кого не знаю и никогда не узнаю и даже тех, кого нет и даже чисто гипотетически быть не может по законам физики, логики, фантазии. Последний раз второго января я валялся трупом на полу большой комнаты и ненавидел всё, настолько ненавидел, что словил себя на мысли, что мне так плохо, что я даже ненавижу все возможные реинкарнации в параллельных мирах и эта мысль меня немного оживила и придала сил, ведь если я так сильно могу ненавидеть, значит я ещё не совсем сгнил на этом долбаном паркетном полу и этом долбаном ворсистом ковре, во мне остался какой-то инстинкт борьбы против этого всесильного рока. И Достоевского после прочтения я также ненавижу каждый раз столь же сильно, как ту водку и всех остальных второго января и тихо радуюсь тому, что он уже больше ничего не напишет, но это ничего не меняет, потому что он, как и те рюмки, идёт сплошной чередой, он был, есть и будет; и ещё есть Уэлш, который, кстати, тоже тот же самый Достоевский; а потом будет кто-нибудь ещё другой. Вечное возвращение, вечная история, и слава яйцам. Тут опять всё как с водкой. Формула есть, заводы гонят, магазины продают и мне каждый раз будет бесконечно плохо потом, потому что уже что-то "было", что-то "есть". Это просто какая-то кармическая бесконечная штука без начала и конца. Шайтан дал людям водку для страдания физического и Достоевского для метафизического. Боль по всем фронтам существования и для нашей жалкой всего лишь трёхмерной вселенной этого вполне достаточно.

Художественная вселенная Достоевского это настоящая альтернатива и контркультура, если сменить антураж и декорации. Если Достоевский попал в ад, то он там стал не жертвой и не мучителем, он там тот, кто постоянно разжигает везде огонь, расширяя границы ада, больше ада, больше ада. Он жил в аду и немножко делился этим адом с нами всеми. Щедро так делился, на все века хватит, на все миллиарды людей хватит и даже когда мы переберёмся жить в другие галактики, его всё равно хватит, потому что он был, а потом будет кто-то ещё. Его мир трущоб, подвалов, грязных улочек будет хвостиком виться за человеком, куда бы тот не попытался себя деть. От этого не убежишь. Некоторые его герои ещё живут в мебилерованных комнатах, но в этих комнатах мебель пошарпанная, стол хромает на одну ногу, зеркала затемнились, пахнет сыростью, а на окнах налёт копоти. Лестницы и прихожие с грязью, во дворе материться пьяный дворник, избивая метлой какого-нибудь сиротку. В воздухе перегар, хозяин потихоньку желтеет, пропивая печень и просиживая свои геморройды. Всё плохо, все умирают, кто не умирает сам, тому помогают.

Когда говорят, что раньше трава была зеленее, люди добрее и не было столько зла и грязи, я буду отвечать — нет, не было этого тогда, хер вам! — почитайте Достоевского. Раньше всё было гораздо хуже, чем сейчас, а если вы думаете, что сейчас плохо, то дай вам Бог, Люцифер или Йог-Сотот прожить ещё сто лет и познать истинную сущность слова "хуже".

/экспромт от С. П.