«— Полеты над морем относятся к категории самых сложных. Говорят, они более трудные, чем в облаках и в тумане. Ничего, друг! Морскими летчиками не рождаются. Ими становятся, когда прикажут.»
«Разыскать конвой в хмуром безбрежье Севера - вещь нелегкая. Стоило летчику всего на несколько сот метров пролететь правее, и за дымкой он не заметил бы то черное облако.»
Как известно, почти сразу после нападения Германии на СССР, товарищи англо-саксы запустили в прокат новую пьесу под названием «мы помогаем большевикам». Во всех газетах и по радио они твердили о том, что будет и уже поставляют СССР кучу всякого оружия и материалов, весьма полезных для и на войне. Вот только все это было большей частью на словах. Вот только в самые тяжелые для нашей страны месяцы (октябрь - ноябрь 1941 года) эти поставки были совсем незначительны и даже не соответствовали тем обязательствам, которые взяли на себя союзники. Так, до конца 1941 года США поставили 204 самолета вместо 600 по протоколу, 162 танка вместо 750; Англия - 669 самолетов вместо 800, 487 танков вместо 1000, 301 противотанковое ружье вместо 600 и т. д. Но партия и правительство страны недоразвитого большевизма почему-то начало подыгрывать англо-саксам в этом спектакле. С фронтов снимали опытных летчиков, их пересаживали с Пе-2 на Пе-3, типа истребитель, который почти ничем не отличался от бомбардировщика. Даже конструкция самолета осталась почти та же, только с бомбардировщика сняли воздушного стрелка-радиста, а вместо него установили пятый бензиновый бак, который позволил увеличить продолжительность полета машины с двух часов до пяти. Конечно, было усилено вооружение. Где-то далеко на севере создается ОМАГ. Это вовсе не аббревиатура от английского «oh my god», а Особая морская авиационная группа. Группу эту создали для прикрытия англо-сакских караванов. Летчики, которые в жизни не видели ни Севера, ни моря, должны были летать над Баренцевым и Белым морями. Это был край земли, только тундра и море. Дорог никаких, корабли походили к дальнему скалистому мысу, до которого было расстояние в двадцать километров бездорожья. Люди должны были таскать грузы в буквальном смысле на себе. Даже горючее для самолетов! «- А горючее как же? Его ж надо тонны!
- Все! - отрезал техник. - Горючее и масло в бочках доставляют до мыса Корабельного, потом на лодках. Как-то оленеводы выручили, дали нам несколько упряжек оленей. Так олешки же - не ломовые лошади! Слабенькие! Что на них перевезешь? Приспособили, конечно, по одной бочке на нарты, а потом тащили и бочки, и нарты с оленями.»
Потом летчики и техники должны были переливать бензин из бочек в ведра, поднимать на самолет и заливать в горловины баков. На это уходило очень много времени. Ах да, экипажи в ОМАГ были укороченные, ибо людей было попросту негде размещать! Люди ютились в землянках, коих было очень и очень мало, ибо грунт каменистый, а строительного материала не было. И дров не было, ибо в тундре только мох, который не горит. А вода из реки, грязная и коричневая. А самое главное, что туманы могли стоять неделями и летать не было никакой возможности. Летчикам, никогда не видевшим моря, раздали имитацию спасательных жилетов - резиновые безрукавки, которые при вынужденном прыжке, спускаясь на парашюте, следовало через специальный шланг надуть его воздухом и заткнуть пробкой. Да еще, аэродрома там настоящего не было. «Находится он на плоскогорье, продувается всеми ветрами, посадочная полоса узкая и не соответствует розе ветров. Поэтому преобладают сильные боковики: чуть зазеваешься - снесут в сторону, выкатишься из полосы, загремишь в камни или в овраги.»
Нормальных маяков там не было, а магнитные компасы в Арктике не действовали. Вся работа летчиков сводилась к тому, чтобы вылетать (если погода позволит) наобум в неизвестность, кружить над морем в поисках очередного конвоя и, если топлива хватит, то и от немецких бомбардировщиков защищать. Но топлива, как правило, не хватало. Приходилось возвращаться. Да и конвои эти редко когда удавалось обнаружить.
«Обнаружить конвой никому не удавалось, и в воздух с разными по времени интервалами уходили все новые пары Пе-3.»
Сами союзники не информировали большевиков о своих конвоях. Это было просто «восхитительно»: «С семнадцатым конвоем происходило что-то непонятное. По всем расчетным данным, он должен был подходить к нашей операционной зоне, а его не было... Молчал эфир. Молчали союзники. Потом вдруг прорвало: сразу заговорило множество радиостанций, посылающих в эфир отчаянные призывы о помощи. Ожидаемые транспортные суда находились где-то северо-западнее нашей зоны и подвергались ударам фашистских сил.»
И такая дребедень повторялась изо дня в день. Фронтовые летчики просто взлетали, кружились над морем и возвращались назад, очень часто разбиваясь при посадке... Недовольство не просто тлело в сердцах летчиков. Оно готово было вырваться наружу вулканом.
«Бесит: летаем-летаем, а все без толку. С фрицами фактически встретились всего раз, да и то на расстоянии! Попробуй попади в него за пять километров! Но почему этим должен заниматься я, фронтовой летчик? Почему? Мне не нравится такая война, какую мы здесь ведем.»
Изюминка этой странной войны заключалась опять же в «договорняке». Прекрасно было известно где и на каких аэродромах базировались немецкие бомбардировщики. Но никто даже не думал о том, чтобы отправить туда на бомбежку наши самолеты. Налеты немцев не упреждались. Предпочитали барражировать над морем бесцельно и тратить драгоценное топливо.
Справка: на аэродромах немцы держали в готовности около полутысячи самолетов бомбардировочной и торпедоносной авиации.
Справка №2: Англо-американские силы по огневой мощи и по количеству единиц превосходили всю гитлеровскую эскадру в пять раз! Таким образом, охрана конвоя союзниками была достаточно прочная и надежная. Но, как правило, словно действуя по какому-то заранее утвержденному плану, союзники отзывали свою авиацию не задолго до входа в советскую зону охранения и конвои оставались без охраны.
«Тридцать два транспорта в самом опасном месте пути были брошены на произвол судьбы.»
Наших летчиков брали на «слабо», рассказывали о подлом предательстве союзников и отправляли в неизвестность.
Интересный факт: летчиков ОМАГ категорически запрещалось использовать для иных целей, кроме псевдо-охранения конвоев союзников. А это значит, что немцы безнаказанно могли рыскать вокруг архипелага Новая Земля, атаковать наши суда и поселки!
«Позднее стало известно, что за архипелаг Новой Земли проник фашистский рейдер «Адмирал Шеер». В неравную схватку с врагом вступил экипаж прославленного научными исследованиями в Арктике ледокольного парохода «Александр Сибиряков». Экипаж погиб, но успел предупредить о появлении врага. С рейдером дрался также сторожевой корабль «Дежнев», и малочисленный гарнизон, и население острова Диксон»
Иногда летчики по собственной инициативе пробовали бомбить немецкие лодки, но с высоты они не могли отличить свои от немецких. Иногда лишь чудом не бомбили своих подводников. А настоящим ужасом были дни, когда летчики не успевали вернуться на свой аэродром до заката. Все заканчивалось трагично. Ибо аэродром не был приспособлен для ночных полетов. Несчастный экипаж, как правило, курсировал туда-сюда над псевдо-аэродромом. Даже зажженные бочки с топливом не могли ему помочь осуществить посадку...
«Снова воздух содрогнулся от низко пролетевшего Пе-3. Внезапно гул его оборвался. До аэродрома донесся глухой удар, потом взрыв. Без команды люди бросились бежать в ту сторону, откуда донесся этот страшный взрыв... Разбился экипаж одного из лучших летчиков 95-го авиаполка капитана Пузанова...»
Читаешь о том, что аэродром не имел ни ВПП, ни ночного старта. На нем вообще не было никакого Аэродромного оборудования. Бензин, масло, воду в самолеты заправляли с рук ведрами. И думаешь: неужели нельзя было хоть как-то улучшить эти условия? Или летчиков заранее обрекали на гибель?
Вообще же, немцам нужно было бы сказать огромное спасибо за то, что они, как правило, избегали боев с нашими летчиками. Почему спасибо? Да потому, что если бы наши истребители ввязывались в бой, то им пришлось бы лететь на форсированном режиме, сжигая топливо и они никак бы не могли вернуться на свой аэродром... А еще, «доблестное» руководство предлагало летчикам, на свой собственный страх и риск, по прилету на аэродром, снова отправиться на поиски конвоя! Типа, не забывайте, что где-то под Сталинградом идет настоящая война.
«План, конечно, был рискованным, так как после первого изматывающего четырехчасового полета летчикам почти без отдыха (от посадки до взлета оставалось менее тридцати минут) предстояло снова улетать на такой же длительный срок.»
На свой страх и риск, а техникам даже перчаток не выдавали и те на морозе вынуждены были работать с металлом голыми руками!
«- Понимаете, товарищ лейтенант, неосторожность. Спешил, а тут мороз, пропади он пропадом. В рукавицах работать не с руки, а шерстяных перчаток не дают.
- При чем здесь мороз и шерстяные перчатки?
- Так я же схватился голой рукой за мотор! А он холодный! Ну... кожа к металлу прикипела, а я вгорячах рванул. Ничего! Мы, технари, народ терпеливый, до свадьбы заживет!»
В общем, вот так и воевали наши ребята. И это совсем не сказочка деда Панаса... Аминь!
2 понравилось
