Психология эмоций

Данные исследований, посвященных изучению мотивации человеческой деятельности, а также данные исследований личности показывают, что успешность человеческой деятельности определяется тремя факторами: силой мотивации (стремлением к успеху), наличием в ценностной системе человека ценностей достижения, а также освоением необходимых навыков и умений (McClelland, 1985). Мы рассмотрим каждый из этих факторов в отдельности, чтобы понять, как они связаны с эмоцией интереса.

Мотивация успеха. Эмоции играют первостепенную роль в мотивации. Любой мотив можно рассматривать как комбинацию мысли и чувства, как аффективно-когнитивную структуру. Многообразие мотивов человеческой деятельности определяется многообразием комбинаций, которые образуются различными мыслями и чувствами человека. К измерению мотивации успеха и стремления к достижению следует подходить с точки зрения эмоции интереса. Чем больший интерес вы испытываете к какому-то делу, тем сильнее ваше стремление сделать это дело хорошо.

Ценности достижения. Эмоции играют важную роль и в формировании ценностной системы человека. Невозможно представить себе ценность, не имеющую эмоционального значения для ее обладателя. Мы ценим то, что пробуждает в нас определенные чувства, и чем сильнее эти чувства, тем более значимы для нас соответствующие им ценности.

Как формируются ценности достижения? Никто, наверное, не может дать точного ответа на этот вопрос. Известно, что разные культуры исповедуют разные ценности достижения, хотя вполне возможно, что различаются не столько ценности достижения, сколько представления о том, что считать достижением или успехом. Известно также, что стандарты достижения, стандарты успеха существенно варьируются от сообщества к сообществу и даже от семьи к семье.

Родители, ориентированные на успех, не всегда могут воспитать такие же ценности у своих детей. Если в сознании ребенка достижения и успехи родителей ассоциируются с чувством радости, интереса, то он, вероятно, будет придерживаться тех же ценностей. Однако если успех воспринимается ребенком только как результат долгой, тяжелой борьбы, невыносимых тягот, лишений и жертв, то вероятность усвоения им ценностей и жизненных стандартов родителей снижается; в таких случаях ребенок из чувства протеста может начать стремиться к совершенно противоположному образу жизни, к такому, который не связан с постоянной погоней за успехом. Таким образом, для того чтобы воспитать у ребенка здоровое стремление к достижению, родители должны испытывать искренний интерес ксвоейдеятельно-сти и трезво относиться к своим успехам и неудачам, - в противном случае преувеличенное значение ценностей достижения помешает формированию и развитию других ценностей.

Навыки и умения. Существует множество разновидностей навыков. Так, различные ремесла требуют определенных навыков работы с конкретным материалом. Однако навыки необходимы не только тем, кто работает руками, они нужны любому профессионалу, будь то спортсмен, министр или политик. Итак, какое отношение имеет эмоция интереса к навыкам? Прежде всего, эмоция интереса играет большую роль в формировании и развитии навыка.

Приобретение, формирование навыка зависит от целой совокупности условий, главными из которых являются талант (способности) и интерес. Есть навыки, которые могут быть выработаны и развиты только при наличии у человека врожденной способности к ним; однако, каким бы талантом ни обладал человек, он должен оттачивать, шлифовать его в практической деятельности, иначе этот талант останется невостребованным. Постоянная практика необходима и для поддержания высокого уровня профессионализма...

Таким образом, все вышеперечисленные детерминанты успешности человеческой деятельности - стремление к достижению, ценности достижения и необходимые навыки - так или иначе связаны с эмоцией интереса. Человеку, который занят каким-то делом, но не испытывает интереса к нему, стоит, вероятно, посмотреть на это дело шире, попытаться найти те его аспекты, которые могли бы пробудить в нем такую наиважнейшую эмоцию, как интерес. Люди заинтересованные, способные время от времени даже испытывать возбуждение от своих повседневных и служебных обязанностей, имеют гораздо больше шансов на успех и на достижение личностно значимых целей.

Любопытно, что соотношение благоприятных и пагубных последствий гнева, называемых в самоотчетах испытуемых, составило три к одному. В качестве благоприятных последствий гнева назывались "осознание собственных ошибок" (76 %), "осознание собственной силы" (50%) и "укрепление отношений с человеком" (48 %). Последнее преимущество уже давно отмечено психотерапевтами, которые советуют гневающимся друг на друга собеседникам "держать открытыми каналы коммуникации" (lzard, 1965). Если человек свободно выражает свой гнев, говорит о причинах, вызвавших его, и позволяет собеседнику ответить тем же, то он приобретает возможность лучше узнать своего партнера и тем самым только укрепляет отношения с ним.

По мнению Шутца, даже если обеспечены все потребности телесного (физического), личностного и социального функционирования человека, его самореализация в некоторой мере зависит от поддержки общества. Репрессивное общество с его антигуманными институтами и законами, а также общество, в котором распространены ханжество и предрассудки, значительно ограничивают возможности самореализации и переживания радости. Полная самореализация возможна лишь в открытом, честном и свободном обществе.

И наконец, нельзя не отметить, что одним из важнейших аспектов человеческого стремления к самореализации и радости является неприятие отдельных правил и установлений, предписываемых нам социумом или привычным образом жизни. Наверное, все мы должны испытать ту или иную долю стыда, робости, вины и страха, прежде чем посвятим себя позитивной деятельности, открывающей нам возможность для самореализации и радости. Необходимость открыто и честно выражать свои эмоции может вызывать у человека страх. Даже если эти эмоции естественны и их выражение вполне уместно, человек может опасаться, что его эмоциональные проявления будут неправильно истолкованы окружающими или покажутся им неуместными. Неизбежные ошибки и неудачи у многих из нас вызывают чувство вины, а сам процесс самовыражения у многих сопряжен с чувством стыда. Установление контроля над эмоциями страха, стыда, смущения и вины - это одно из самых сложных усилий, которое следует предпринять человеку в его стремлении к самореализации и радости.

Родство стыда и депрессии видно невооруженным глазом. Вспомним, как несколько выше мы определили симптоматологию депрессии. Эмоциональный паттерн депрессии объединяет в себе переживание печали, которая выступает в роли ведущей эмоции, агрессию, направленную на себя, переживания стыда и страха. Данные направленных научных экспериментов и клиническое наблюдение свидетельствуют о том, что переживание стыда зачастую может переродиться в переживание гнева. Гнев при этом может проявляться в фантазиях на тему торжества над человеком или над группой лиц, вызвавших стыд. Нередко, однако, гнев бывает направлен и на самого себя. Вы сердитесь на себя за свою "глупость", "бестолковость", "неловкость" и "неуклюжесть". Если это становится вашей привычной реакцией на переживание стыда, то можно сказать, что большая часть эмоционального паттерна депрессии вами освоена. Вам остается лишь опечалиться, пожалев себя, и тогда в совокупности со стыдом и агрессией, направленной на себя, мы получим полную эмоциональную картину депрессии. Депрессия становится особенно серьезной, когда неудачи и печаль по поводу этих неудач, когда поражения и стыд, вызванный ими, когда гнев, направленный на себя, окончательно укрепят вас во мнении о себе как о совершенно несостоятельном или беспомощном человеке. Исследования Бека (Beck, 1976) убедительно продемонстрировали, что человек в депрессии склонен негативно оценивать и себя, и окружающий его мир, и свои перспективы.

Одним из характерных способов избежать стыда является отрицание. Отрицание выступает в роли оборонительного сооружения на пути стыда, потому что стыд - крайне болезненная эмоция, переживание стыда мучительно, его трудно скрыть или выдать за что-то другое. Испытывая стыд, Джон невольно стремится скрыться от источника своего тягостного переживания, скрыться физически или психологически. Отрицание самого существования или значимости источника стыда может стать одним из способов достижения этой цели, оно помогает, по крайней мере психологически, отодвинуть стыд. Кроме того, Джон может отрицать само переживание стыда. Задача эта крайне сложна, потому что в первую очередь он должен убедить в этом самого себя, а переживание стыда, как правило, очень остро осознается человеком. Но если Джон воспринимает отрицание как последний рубеж защиты своего "Я", то он будет заливаться краской стыда, прятать взгляд и отворачиваться и все-таки настойчиво утверждать, что не испытывает стыда.

Вторым способом защиты от стыда является подавление. Пользуясь механизмом подавления, люди пытаются не думать о самих смущающих ситуациях, о ситуациях, связанных с переживанием стыда или даже с возможностью переживания стыда. Подавление, по сравнению с отрицанием, может иметь более серьезные последствия для психологической адаптации и благополучия индивидуума. Механизм отрицания предполагает, что человек в момент переживания стыда отрекается от него, но отрицание не исключает того, что впоследствии он попытается осмыслить ситуацию, вызвавшую стыд, и постарается избежать ее в будущем. И наоборот, используя механизм подавления, человек сжигает все мосты, связывающие его с возможностью переосмысления ситуации и с самоусовершенствованием, он "удовлетворяется своим "Я", самоутверждаясь, как Нарцисс" (Lewis, 1971, р. 89).

Работа, связанная с восстановлением и укреплением "Я", надломленным мощным переживанием стыда, нередко затягивается на несколько дней и недель. Даже спустя несколько месяцев, а иногда и лет индивид может вспомнить о постыдной ситуации и вновь будет пытаться найти достойный выход из нее. Вновь и вновь предаваясь фантазиям о ситуации, вызвавшей стыд, индивид упражняет свои способности межличностного общения, овладевает техниками контроля над постыдными ситуациями и обстоятельствами. Впоследствии, оказавшись в подобной ситуации, он испробует придуманный им способ противостояния стыду и, обогащенный новым опытом, продолжит воображаемые репетиции и усовершенствования. Описанный здесь процесс позволяет человеку почувствовать собственную адекватность и способствует упрочению самоидентичности.

Третьим способом защиты от стыда является самоутверждение. Если Ребекка предпочитает этот способ защиты, то постыдная ситуация вызовет у нее потребность в самоутверждении, причем не обязательно оно будет касаться именно тех аспектов личности, которые послужили причиной стыда. Этот тезис не исключает возможности самоутверждения именно той части "Я", которая подверглась осмеянию. Так, если Ребекка стыдится своего маленького роста, она либо попытается развить некие интеллектуальные навыки, которые могли бы отвлечь внимание окружающих от недостатков ее телосложения, либо увлечется специальными тренировками, которые помогут ей стать более привлекательной, компенсировать ее малый рост.

По утверждению Хелен Льюис, такое аффективное расстройство, как депрессия, можно рассматривать в качестве крайнего, наиболее радикального способа защиты <Я> от стыда. Согласно ее теории, депрессия - прямое следствие "непроработанного стыда". Если человека преследуют переживания стыда, если они остры и влекут за собой унижение, если он не способен извлекать из этих переживаний пользу и не владеет ни одним из множества адаптивных механизмов защиты "Я" (отрицание, самоутверждение), - такой человек склонен к переживаниям печали, враждебности, направленной на себя, к переживаниям страха и вины, то есть он во всех отношениях предрасположен к депрессии (lzard, 1972). Депрессия, также как и стыд, центрируется вокруг "Я". Индивид воспринимает свое "Я" как ущербное, неадекватное, никчемное и жалкое во всех отношениях. Пребывая в депрессии, равно как и переживая стыд, человек склонен видеть корни ущербности в собственном "Я", что практически всегда с неизбежностью приводит к самообвинению. Депрессия, так же как и стыд, мешает человеку найти объяснение или оправдание своим недостаткам.

Биологические и психосоциальные функции стыда в значительной степени совпадают. То, что значимо для людей на биологическом уровне, значимо и на психологическом, а то, что влияет на психическое состояние, может определенным образом отражаться на общей биологической адаптации. Есть тем не менее и чисто психологические по своей природе функции стыда. Ниже они обобщены. (Более детальное обсуждение различных аспектов стыда в развитии и совершенствовании личности см: Erikson, 1956; Lewis, 1971; Lynd, 1961; Tornkins, 1963.)

1. Средоточие эмоции стыда находится в "Я" или в некоторых аспектах "Я"; стыд активирует самооценку.

2. Обостренный самоотчет и преувеличенное самоосознание, вызванные стыдом, пробуждают все более отчетливые образы <Я>. Осознание, сопутствующее переживанию стыда, способствует усилению "Я", уменьшению уязвимости личности.

3. По определению Льюис (Lewis, 1971), стыд разоблачает "Я". Человек, переживающий стыд, более уязвим. Обостренная стыдливость может заставить переживать стыд за другого человека. Так, школьник может залиться краской стыда, сопереживая своей учительнице, приятной во всех отношениях, но юной и неопытной, когда директор, совершая обход школы, застает в ее классе беспорядок.

4. Как правило, переживание стыда возникает в ответ на высказывания и поступки окружающих людей, и этот факт обеспечивает известную степень сенситивности в отношении мнений и чувств других людей, особенно тех, к которым мы эмоционально привязаны и чьим мнением дорожим.

5. Обостренный самоотчет и стыдливый румянец, вызываемые переживанием стыда, пробуждает более острое, нежели другие эмоции, осознание собственного тела. Эта сенситивность по отношению к своему физическому "Я" выполняет ряд полезных функций, как биологической, так и психологической природы; например, следствием подобной чувствительности может стать более тщательный ритуал личной гигиены и, как следствие, улучшение состояния здоровья. Сенситивность к своему физическому "Я" может заставить человека обратить внимание на то, насколько он чистоплотен и как он одет, что несомненно будет способствовать повышению его социальных характеристик.

6. Чарлз Дарвин, Хелен Льюис и многие другие исследователи полагают, что стыд крайне враждебен по отношению к рациональным, интеллектуальным процессам. Льюис (Lewis, 1971) отметила, что по сравнению с эмоцией вины, эмоция стыда - менее дифференцированная, более иррациональная, более примитивная, труднее вербализуемая реакция, содержание которой почти не поддается осмыслению. Но нельзя не отметить, что переживание стыда пробуждает мысль и дает работу воображению. Вряд ли найдется человек, который испытывал бы жгучий стыд и не мечтал о победе над источником своего позора.

7. Стыд порождает критицизм в отношении собственного "Я" и кратковременное ощущение несостоятельности. Дюваль и Викланд (Duval, Wicklund, 1972) вынуждали испытуемых увидеть ошибочность своих поступков, несостоятельность, некомпетентность или еще каким-то образом ощутить несоответствие их собственному пониманию правильности и исследовали объективное самоосознание, порождаемое этим ощущением. Результаты эксперимента позволяют предположить, что объективное самоосознание является одним из аспектов переживания стыда. Объективное самоосознание, по мнению Дюваля и Викланда, либо вызывает у индивида желание уменьшить рассогласование между реальным "Я" и собственным пониманием правильности, либо побуждает искать любой возможности избежать ситуаций, порождающих стыд. Кроме того, ученые отметили, что объективное самоосознание вызывает критицизм в отношении собственной личности. Пристальное внимание, направленное на собственное "Я", приводит к осознанию внутреннего несоответствия и к мучительному снижению самооценки, мучительному оттого, что причиной снижения самооценки является крушение личных стандартов адекватности. Еще один довод позволяет объединить концепцию объективного самоосознания с нашим пониманием стыда и заключается он в том, что объективное самоосознание, по мнению Дюваля и Викланда, порождает ощущение апатии и бессилия. И кроме того, как отмечают Дюваль и Викланд, сам факт внешнего наблюдения, сторонней оценки является одной из важнейших предпосылок объективного самоосознания. Все эти представления согласуются с нашим пониманием стыда как эмоции, которая фокусирует осознание и дает толчок в направлении к объективному самоосознанию.

8. Несмотря на то что человек в стремлении избежать неприятных ощущений, связанных со стыдом, может поддаться искушению конформизма, нельзя не отметить, что противостояние стыду и успешное преодоление переживания стыда способствуют развитию личностной автономии и идентичности, способности к зрелым чувствам. Эриксон, обсуждая проблемы развития и кризисы, сопровождающие развитие здоровой личности (Erikson, 1956), заявляет, что стыд и сомнение мешают развитию личностной автономии. По его мнению, приучение к туалету (анальная стадия психосоциального развития) с помощью методов, принятых в большинстве западных культур, закладывает базовые предпосылки для последующего развития конфликта между стыдом и личностной автономией. В этом возрасте ребенок пытается постичь азы самоконтроля, и в это же время ему внушают, что утрата самоконтроля постыдна и является признаком <незрелости и глупости>.

В результате эта стадия определяет пропорцию любви и ненависти, открытости и упрямства, искренности и запрета на самовыражение. Контроль над собственным "Я", не грозящий утратой самоуважения, вызывает прочное чувство самостоятельности и гордости; ...бессилие, чувство утраты самоконтроля, чрезмерная родительская опека вызывают устойчивые чувства сомнения и стыда (Erikson, 1956, р. 199).

Продолжая рассуждения Эриксона, развивая выдвинутые им идеи, Линд (Lynd, 1961) утверждала, что противостояние стыду и его преодоление составляют сущность личностной идентичности и личностной свободы. С ее точки зрения, готовность к искренности и стыду нейтрализует манипуляторские тенденции и не позволяет угаснуть любви под воздействием продолжительной близости.

Способность к зрелой любви зависит от готовности к искренности. Человек может быть искренен только тогда, когда он уважает себя, когда он уважает окружающих, когда он осознает надличностную природу ценностей и привязанностей, разделяемых им и окружающими его людьми. Любовь помогает человеку постичь смысл искренности, не вызывающей стыда, познать стыд, понятый близким человеком и разделенный им. Аристотель, рассуждая о стыде, говорил, что есть вещи, постыдные "по общей договоренности", и вещи, постыдные <по существу>. Любовь подталкивает людей к совместному познанию вещей и явлений, постыдных по существу (Lynd, 1961, р. 239).

Томкинс описывает стыд как эмоцию наивысшей рефлексии, когда стирается грань между субъектом и объектом стыда и человек погружается в мучительное самоосознание и самопостижение.

Детальное описание стыда представлено Хелен Льюис (Lewis, 1971). Человек, переживающий стыд, ощущает себя объектом презрения и насмешки, он чувствует себя смешным, униженным, маленьким. Он ощущает беспомощность, неадекватность, неспособность и невозможность осмыслить ситуацию. Стыд может спровоцировать печаль или гнев, вызвать слезы и румянец, которые в свою очередь усугубляют переживание стыда. Взрослый человек чувствует себя ребенком, слабость которого выставлена на всеобщее обозрение. Возникает ощущение, что человек больше не может ни воспринимать, ни думать, ни действовать. "Границы эго" становятся прозрачными.

Пристыженный человек ощущает, что любой вправе смеяться над ним и презирать его. Этот "любой" излучает самоуверенность, пышет здоровьем и благополучием и всем своим видом как будто насмехается над ним. "Любой" вправе отвернуться и отречься от него. Льюис полагает, что комплекс стыда объединяет в себе такие чувства как смущение, робость, сдержанность, стеснение, досаду, унижение.

Интенсивное и частое переживание смущения обременительно для человека; оно негативно воздействует на психическое здоровье и может привести к его нарушениям. Очевидно, что крайняя степень застенчивости предельно затрудняет адаптацию индивида. Пилконис и Зимбардо (Pilkonis, Zimbardo, 1979) провели обширное исследование застенчивых людей и сформулировали три отрицательных последствия крайней застенчивости. Во-первых, застенчивость способствует социальной изоляции и тем самым полностью или частично лишает человека радости общения, одного из самых существенных источников удовлетворения. Застенчивый человек не просто обделен развлечениями, которые несет с собой насыщенная социальная жизнь, он лишен социальной поддержки. Любому человеку необходим дружеский круг, круг доверительного общения. Крайне застенчивый человек либо полностью, либо почти полностью лишен социальной (эмоциональной) поддержки, которая в значительной степени обеспечивается друзьями. Некоторые исследователи утверждают, что при определенных условиях это может привести к серьезной депрессии.

Во-вторых, отсутствие социальной поддержки, дружеского одобрения и совета приводит к тому, что застенчивый человек оказывается более уязвимым в стрессовых ситуациях. Джонс и Карпентер (Jones, Carpenter, 1986) обнаружили, что круг общения застенчивых людей очень узок и, как правило, ограничивается семейными рамками. Застенчивые люди чаще, чем их более раскованные сверстники, жалуются на недостаточную поддержку друзей, высказывают неудовлетворенность своими социальными отношениями. В работе Джонса и Карпентера высказывается мнение, что низкая эффективность межличностных трансакций застенчивого человека, лежащая в основе его неудовлетворенности социальными взаимоотношениями как таковыми, может быть следствием недостаточного развития навыков социального взаимодействия. В пользу этого предположения свидетельствует и тот факт. что застенчивые люди очень часто терпят фиаско в ситуациях, связанных с межличностным взаимодействием и с выполнением заданий, связанных с таким взаимодействием, например, в экспериментальной ситуации, когда им предлагают в телефонном разговоре склонить к сотрудничеству потенциального партнера (DePaulo, Dull, Greenberg, Swain, 1989).

В-третьих, застенчивые люди не имеют опыта искреннего и откровенного общения, и это приводит к тому, что они склонны думать о себе как об ущербных индивидах. Зачастую они просто не подозревают о том, что и у других людей есть свои слабости, что и другие также могут испытывать смущение. Вследствие подобной неосведомленности у них складывается искаженное представление о своем собственном социальном поведении.

Еще одна проблема застенчивого человека заключается в том, что его смущение не всегда верно распознается сторонними наблюдателями. Иногда застенчивость расценивается окружающими как замкнутость, отчужденность, высокомерие, "зазнайство".

Исследователи смущения получили данные, свидетельствующие о том, что смущение по-разному проявляется у разных людей. На основании этих данных можно выделить два типа смущения - социальное смущение и личностное смущение. При смущении первого типа люди больше обеспокоены тем, как окружающие воспринимают их поведение, насколько они смогут соответствовать ожиданиям окружающих в той или иной ситуации социального взаимодействия. Их тревожит, какое впечатление они производят на людей. При втором типе смущения основной проблемой является субъективное чувство дискомфорта, само переживание смущения. Внешне эти люди вполне успешны в ситуациях, связанных с социальным взаимодействием, но чувство неловкости, которое они испытывают, изнуряет и опустошает их эмоционально. Для таких людей практически любой социальный контакт, особенно в группе, становится настоящим испытанием. Социальная жизнь людей, страдающих от личностной застенчивости, перенасыщена субъективным переживанием дискомфорта. Так, после веселой вечеринки они ощущают не оживление и не удовольствие, но изнеможение и опустошенность.

Застенчивые люди, как первого, так и второго типа, оказываясь в социальной ситуации, как правило, теряются, не знают, что им делать. Особенно наглядно подобная растерянность проявляется в ситуациях неформальных встреч, импровизированных вечеринок, когда человек волен проявлять инициативу. Неструктурированные, неупорядоченные ситуации угнетают застенчивого человека, поэтому он старается избегать новых, незнакомых ситуаций, как и общения с незнакомыми людьми. Чем более неструктурированна ситуация, чем больше возможностей для инициативы, самостоятельности или ответственности предоставляет она человеку, тем более неуютно чувствует себя в ней застенчивый человек. Застенчивые люди скорее предпочтут <последовать за лидером>, чем возьмут на себя ответственность. В конечном счете это может провести к снижению самооценки и, возможно, даже к депрессии.

Застенчивые люди чувствительны к критике и зависимы от мнения окружающих и потому нередко под давлением сверстников начинают пить и употреблять наркотики. Их алкоголизм и наркомания обусловлены боязнью <выделиться>, быть <не таким, как все>, то есть страхом социальной изоляции.

Ряд специалистов склоняется к тому, что в отдельных случаях смущение может стать причиной агрессивного поведения. Логика их рассуждений такова: застенчивый человек в ситуациях социального взаимодействия постоянно испытывает стресс (чувствует свою "ущербность"), он неспособен адекватно и эффективно противостоять пренебрежительному отношению к себе. В такой ситуации эмоция смущения может перерасти в эмоцию гнева. Если гнев длительное время не находит себе выхода и накапливается в человеке, он в конце концов выходит из-под контроля, проявляясь в виде вспышки "бешенства" или в немотивированных актах жестокости, насилия. В настоящее время связь между эмоцией смущения и жестокостью подтверждена лишь отдельными несистематизированными наблюдениями.

Крайние проявления застенчивости могут повлечь за собой сексуальные нарушения. Свойственная застенчивому человеку склонность к постоянному самоконтролю и самоотчету еще более обостряется в ситуации сексуального взаимодействия. В интимных отношениях, предполагающих физическую и психологическую раскрепощенность, самообнажение, препятствием может стать даже мимолетная мысль о несостоятельности, даже намек на осуждение любого рода. И наконец, Гуф и Торн (Gough, Thorne, 1986) показали, что выраженность отрицательных аспектов застенчивости тесно связана с депрессией и тревогой.

Поскольку человек обращает свое презрение против людей (или против самого себя), очень трудно найти в этой эмоции что-нибудь позитивное или адаптивное. Возможно, что презрение служит конструктивным целям тогда, когда оно направлено против тех, кто действительно заслуживает его: тех, кто повинен в хищническом уничтожении природных ресурсов, загрязнении окружающей среды, в росте преступности, кто совершает аморальные поступки, угнетает других людей, разжигает войны и конфликты. Возможно также, что презрение является средством укрепления социальных норм и групповой конформности. Человек, который пренебрегает социальными нормами, постоянно демонстрирует девиантное поведение, может вызвать у людей презрение. Если это презрение разделяется большинством группы, то оно становится мощным средством давления на индивида, - последний либо принимает групповые нормы, либо изгоняется из группы. В тех случаях, когда девиантное поведение связано с нарушением юридических или моральных норм или наносит ущерб здоровью самого человека и окружающих его людей, выражение презрения со стороны группы вполне оправдано и может оказаться полезным. Человек, ставший объектом общественного презрения, может почувствовать стыд, а стыд, как мы увидим в главе 15, может быть мотивом к самосовершенствованию.

Негативное значение эмоции презрения очевидно. Презрение является необходимым элементом любых предрассудков, включая расовые. Из трех эмоций, составляющих триаду враждебности (гнев, отвращение, презрение), презрение - самая коварная и самая холодная эмоция. Если в гневе человек "вскипает" и ощущает сильнейший импульс к действию, то презрение порождает холодность и отчужденность, которые могут стать основой хитрости и коварства. Эмоция презрения приводит к деперсонализации объекта презрения, заставляет воспринимать его как нечто "недочеловеческое". Именно в силу этих характеристик презрение часто выступает как мотив к убийству и массовому истреблению людей.

К сожалению, до сих пор солдат в армии воспитывают в духе презрения к противнику. Их учат деперсонализировать врага, добиваясь, чтобы солдат мог с легкостью убивать. Однако подобное обесценивание человеческой жизни может приводить к истреблению гражданского населения - женщин, стариков, детей. Чем, если не презрением, можно объяснить бессмысленное истребление множества невинных, беззащитных людей, которое часто происходит во время военных конфликтов?

В нашем обществе, как и в большинстве других, существующих на Земле, презрение зачастую проявляется в очень коварных формах. Поскольку презрение всегда связано с обесцениванием и деперсонализацией, оно лежит в основе различного рода предубеждений и предрассудков - расовых, классово-социальных, классово-экономических, этнических, религиозных, сексуальных.

История человечества знает немало примеров того, как расовые и этнические предрассудки приводят к угнетению целых народов, к лишению их целого ряда прав и привилегий. Предрассудки белых людей по отношению к людям черной расы стоили последним множества лишений как в личностном, так и в социально-экономическом плане. Отмена рабства в США в 1864 году была лишь началом долгой и трудной борьбы с дискриминацией черного населения.

Порабощению подвергались не только чернокожие африканцы. Египтяне поработили народ Израиля, греки - египтян, римляне - греков; этот ряд можно продолжать до бесконечности, победители всегда порабощали побежденных. До сих пор победа означает превосходство, а поражение - подчинение и лишение прав. Победитель с презрением относится к побежденному, побежденный испытывает стыд и унижение.

Однако все имеет свою цену и за все нужно платить. Наполняя свою жизнь презрением, человек расплачивается за него свободой мышления. Презрение и вызванные им предрассудки ограничивают разум, не позволяют воспринимать жизнь во всей ее полноте и богатстве. В свою очередь тот, кто постоянно испытывает на себе презрение, живет с хроническим чувством стыда или в постоянном ожидании его, что приводит к снижению самооценки и чувству собственной неполноценности. Нам неизбежно приходится платить за свои предрассудки, хотя эта расплата происходит незаметно и последствия ее не всегда очевидны. Жертвы предрассудков находятся в еще более тяжелом положении, поскольку постоянно осознают то клеймо неполноценности, которым их отметило общество.

Последствия подавления гневной экспрессии

Холт (Holt, 1970) доказывает, что подавление гневной экспрессии или запрет на нее может нарушить адаптацию индивида. В понятие "экспрессия" Холт включает как собственно экспрессивные проявления (мимические, вокальные), так и агрессивные действия, и прежде всего вербальную агрессию. Выражение гнева и связанное с ним поведение могут быть конструктивны, когда индивид, охваченный гневом, хочет

"...установить, восстановить или поддержать позитивные отношения с другими. Он действует и говорит таким образом, чтобы искренне и недвусмысленно выразить свои чувства, сохраняя достаточный контроль над ними, с тем чтобы их интенсивность не превысила уровня, убеждающего в их истинности (Holt, 1970, р. 8-9)".

Чтобы Джон мог извлечь пользу из своего гнева, он должен полностью и очевидно показать окружающим, как он воспринимает ситуацию и какие чувства она вызывает у него, а также сообщить, почему данная ситуация воздействует на него таким образом. Холт считает, что именно такая форма поведения создает возможность открытого двухстороннего общения, в котором не может быть "проигравшего". В свою очередь деструктивное выражение гнева и словесной агрессии имеет место тогда, когда человек стремится любой ценой "победить" партнера по общению.

Холт приводит клинические данные, подтверждающие предположение о том, что человек, который постоянно подавляет свой гнев, не имеет возможности адекватно выразить его в поведении, больше подвержен риску психосоматических расстройств. Невыраженный гнев, хотя и не является единственной причиной психосоматической симптоматики, "рассматривается психоаналитиками в качестве этиологического фактора таких заболеваний, как ревматический артрит, крапивница, псориаз, язва желудка, эпилепсия, мигрень, болезнь Рейно и гипертония" (Holt, 1970, р. 9). Данные последних клинических исследований также показывают, что люди, привыкшие подавлять все негативные эмоции, чаще страдают психологическими и физическими заболеваниями (Вопаппо, Singer, 1990; Schwartz, 1990; Weinberger, 1990).

Рассматривая проблему выражения гнева и агрессивных тенденций, нельзя не затронуть проблему полового диморфизма. Многочисленные эксперименты на животных показали, что мужской гормон тестостерон имеет некоторое отношение к агрессивному поведению: после инъекции тестостерона молодым самкам крыс и обезьян они становились более агрессивными. Агрессивность часто ассоциируется с сексуальной потенцией, но эта взаимосвязь обусловлена, по-видимому, не только биологическими, но и культуральными факторами. Очень многие люди рассматривают агрессивность как признак мужественности. Зачастую мужчина, боясь, что его сын вырастет трусом или станет гомосексуалистом, осознанно или неосознанно поощряет в нем проявления агрессии.