Вишневый сад

Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг.

...твой молчаливый призыв к плодотворной работе не
ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы)
в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.

Человечество идет вперед, совершенствуя свои силы. Все, что недосягаемо для него теперь, когда-нибудь станет близким, понятным, только вот надо работать, помогать всеми силами тем, кто ищет истину.

Прежде очень хорошо было.

Надо прямо говорить, жизнь у нас дурацкая...

У этих сладострастников, должно быть, в мозгу есть особый нарост вроде саркомы, который сдавил мозг и управляет всею психикой.

"Обвинять человека в том, что он полюбил или разлюбил, это глупо,- убеждал он себя, лёжа и задираю ноги, чтоб надеть сапоги. - Любовь и ненависть не в нашей власти. Что же касается мужа, то я, быть может, косвенным образом был одною из причин его смерти, но опять-таки виноват ли я в том, что полюбил его жену, а жена - меня?"

Быть может, он очень умён, талантлив, замечательно честен, быть может, если бы со всех сторон его не замыкали море и горы, из него вышел бы превосходный земский деятель, государственный человек, оратор, публицист, подвижник. Кто знает!

Знаете, когда идёшь тëмною ночью по лесу, и если в это время вдали светит огонëк, то не замечаешь ни утомления, ни потëмок, ни колючих веток, которые бьют тебя по лицу... Я работаю, - вам это известно, - как никто в уезде, судьба бьëт меня не переставая, порой страдаю я невыносимо, но у меня вдали нет огонька. Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей... Давно уже никого не люблю.
(Астров)

Все-таки какое счастье побывать за границей.

А р к а д и н а (Маше). Вот встанемте.
Обе встают.
Станем рядом. Вам двадцать два года, а мне почти вдвое. Евгений Сергеич, кто из нас моложавее?
Д о р н. Вы, конечно.
А р к а д и н а. Вот-с... А почему? Потому что я работаю, я чувствую, я постоянно в суете, а вы сидите всё на одном месте, не живëте... И у меня правило: не заглядывать в будущее. Я никогда не думаю ни о старости, ни о смерти. Чему быть, того не миновать.

Мы должны только работать и работать, а счастье — это удел наших далёких потомков.

На днях читал дневник одного французского министра, писанный в тюрьме. Министр был осуждён за Панаму. С каким упоением, восторгом упоминает он о птицах, новых видит в тюремном окне и которых не замечал раньше, когда был министром. Теперь, конечно, когда он выпущен на свободу, он уже по-прежнему не замечает птиц. Так же и вы не будете замечать Москвы, когда будете жить в ней. Счастья у нас нет и не бывает, мы только желаем его.

Мужики однообразны очень, неразвиты, грязно живут, а с интеллигенцией трудно ладить. Она утомляет.