Цитаты из книги Мария Стюарт

Но она не обижается, напротив, даже испытывает какое-то горькое удовлетворение от того, что ее, гонимую, еще подхлестывают, ее, униженную, еще оскорбляют. Чем больше неприятностей, чем больше огорчений – тем лучше!

Плачь как женщина о том, что не смог удержать как мужчина

Оскорблённое честолюбие, у которого не хватает мужества для открытых, членораздельных обвинений, легко склонить к подозрительности: человек, который себе не верит, не станет верить и другим.

Тот, у кого своенравное сердце, не знает счастья и мира, идущих извне. Ибо в своем буйстве оно неустанно порождает все новые беды и неотвратимые опасности.

Всегда в политике неторопливое упорство берет верх над неукротимой силой, тщательно разработанный план торжествует над импровизированным порывом, реализм – над романтикой.

Ну что мне с собой делать, всегда вот так дурацки получается, сразу же злюсь, налетаю на первого встречного, будто он во всем виноват и будто я единственный несчастливец.

из какой же непостижимо тонкой и гибкой материи соткана наша душа, если уже одно-единственное переживание может расширить ее до бесконечности и она способна объять в своем крохотном пространстве целое мироздание.

Наша память подкупна, она идет на поводу у желаемого.

- В серьезных делах намеки не имеют смысла. Когда говоришь о личных и неприятных вещах, надо быть ясным и откровенным вдвойне.

Тот, о ком пущен слух, всегда узнаёт об этом последним.

Злонамеренному человеку всегда везет.

И вот ей открывается нечто новое: какой непроницаемой тайной может быть жизнь женщины, как под маской светских манер можно ловко скрыть даже самое страстное возбуждение.

Впервые за свои 28 лет она открыла себя, и это открытие настолько опьянило ее, что она забыла о существовании других людей.

Нелегко установить границу, отделяющую безрассудную храбрость от безрассудства, ведь героизму всегда присуще безумие.

Но нет средства помочь тому, кто сам себя отдал на заклание: бессмысленных жертв не приемлют боги.

Бесноватый Дарнлей - ибо никто не превзойдет лютостью труса, почувствовавшего за собой какую-то силу,...

Но стоит кому-либо пустить молву о женщине, хотя бы самую нелепую и вздорную, как ее уже не остановишь. Переносясь из уст в уста, она ширится и растет, раздуваемая ветром любопытства.