
Великая победа
Holodok
- 46 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Анна Ахматова - о блокаде из тыла
Петербургско-ленинградская поэтесса, точнее царскосельско-пушкинская, была сразу эвакуирована из блокадного Ленинграда сначала в Москву, а затем в Ташкент. В какой-то мере повезло, с учетом того, что сын и второй муж отбывали заключение в лагерях, а первый муж (Николай Гумилев) уже 22 года как был расстрелян. Хотя бы избежала ужасов блокады. Но, и стихи, представленные в этом сборнике тому доказательство, душевной боли за родной Ленинград избежать ей не удалось. Да и в Ташкенте, возможно с колокольни жителя мирного времени можно наверное тоже понять, эти эвакуированные, как сказали бы сейчас, понаехавшие, у многих местных вызывали недовольство. Сначала было, конечно, радушие, но к концу блокады радушие подскисло. За Ташкент не берусь утверждать, но так точно было в Казани, которую Ахматовой также пришлось посетить, но лишь проездом в Ташкент. Моей бабушке и ее сестрам и матери пришлось пережить почти всю блокаду и только под самый ее конец их смогли эвакуировать, как раз в Казань. В Ленинград, в свою квартиру в центре им вернуться не удалось, там поселился какой-то бугор, им пришлось ютиться в коммуналке на окраине. А Ахматова в Ленинград не вернулась, она вернулась на свою третью Родину - в Москву. Однако, не в этом суть. Творческий человек, в известном смысле, часто оказывается человеком без Родины, но это не мешает ему рождать стихи о Родине, которые согревают души многих людей, у которых Родина есть и она одна. Вот почему, уже проживая в Москве, Анна Ахматова считалась петербургско-ленинградской поэтессой.
Ольга Берггольц - голос блокадного Ленинграда
Ольга Берггольц эвакуироваться отказалась, не захотела покидать умершего мужа. Всю блокаду она выходила в эфир ленинградского радио и заряжала людей верой в победу, в то, что мы выстоим. Люди и выстояли. Ее стихи о блокаде и о войне до сих пор вызывают чувство праздника со слезами на глазах, уже теперь у потомков блокадников. Память о блокаде, которую нельзя придать забвению, живет в сердцах людей и благодаря замечательным искренним стихам Ольги Берггольц.
Продолжение следует...

Когда прижимались солдаты, как тени,
к земле и уже не могли оторваться, -
всегда находился в такое мгновенье
один безымянный, Сумевший Подняться.
Правдива грядущая гордая повесть:
она подтвердит, не прикрасив нимало, -
один поднимался, но был он - как совесть.
И всех за такими с земли поднимало.
Памяти защитников (Апрель-май 1944)

Мне и самой порою не понять
всего, что выдержали мы с тобою...
Пройдя сквозь пытки страха и огня,
мы выдержали испытанье боем.
И каждый, защищавший Ленинград,
вложивший руку в пламенные раны,
не просто горожанин, а солдат,
по мужеству подобный ветерану.
Февральский дневник (Январь-февраль 1942)

И под огнем на черной шаткой крыше
ты крикнул мне,
не отводя лица:
«А если кто-нибудь из нас...
Ты слышишь?
Другой трагедию досмотрит до конца».
Мы слишком рано вышли -
в первом акте,
но помнил ты, что оставлял.
И я не выйду до конца спектакля -
его актер, и зритель, и судья.
Но, Господи, дай раньше умереть,
чем мне сказать
«Не стоило смотреть».
Октябрь (?) 1941









