Жизнь - череда мечтаний, из которых немногие сбываются, большинство забывается, и лишь одна-две остаются мечтами на всю жизнь.

Романтике вовсе незачем быть благоразумной.

Любовь не требуется делить, Лиззи. Ее не становится меньше, когда даришь ее. Наоборот, она лишь растет.

Он ничем не важнее любого другого момента. Каждая минута жизни решающая, каждая неумолимо задает направление последующим событиям.

В том-то и беда, – закивала Клодия. – Когда одним делом заняты все, им никто не занят. Каждый надеется, что всю работу выполнит кто-то другой.

Да, любовь, которую предали, может умереть. Когда понимаешь, что любил мираж, вымышленного человека, которого никогда не существовало. Но даже в этом случае любовь умирает не сразу. И все-таки умирает в муках, и воскресить ее нельзя.

– У меня появилась теория, – сообщил он. – Девочки беспрекословно подчиняются тебе не из страха, а потому, что любят тебя.

– Подавляющее большинство моих учениц, – сухо откликнулась она, – с большим интересом выслушали бы вашу теорию, лорд Аттингсборо. И возможно, к Рождеству успели бы отсмеяться.

Ты никогда не перестанешь любить маму, она навсегда останется в твоем сердце. Но любовь живет и растет, Лиззи. Чем дольше любишь, тем больше любовь. Не вини себя за то, что тебе нравится мисс Мартин.

Иногда от выбора слов зависит слишком многое. Английский язык замечателен тем, что для многих явлений в нем есть несколько названий. Поэтому ты можешь называть себя папиной внебрачной дочкой, а еще лучше – говори, что ты дитя его любви. Это чистая правда. Но ты сама и то, как ты будешь называть себя, не одно и то же. Человек – не ярлык, который на него наклеен, даже 236 если таких ярлыков сотни или тысячи.

– Это твоя собака?
– Точнее было бы сказать, что я – ее человек, – объяснила Клодия, пока герцог чесал пса за ухом.

Любовь редко бывает удобной и комфортной.

– Простите за то, что я привнес в вашу жизнь столько волнений, Клодия.
– Вы не привнесли бы в нее ничего, если бы я не позволила.